Огромная оранжевая луна парила над вершинами деревьев. Каноэ подошли к берегу, поскольку предстоял еще один пеший переход. Александер проснулся от грубого толчка, потом двое, которые плыли с ним в одной лодке, помогли ему спуститься в ледяную воду. Благо, здесь уже было неглубоко – вода доходила только до колен. Проверив путы (талия, шея и запястья пленника были перетянуты крепкими кожаными веревками), его повели «на поводке», словно скотину на убой.
Александер щелкал зубами от холода. Следя взглядом за гипнотически покачивающимися скальпами, привязанными к шесту одного из ирокезов, он думал о том, что, возможно, по иронии судьбы скоро умрет от жара и, таким образом, избежит пыток. Разве мог он представить, что когда-то будет призывать смерть, а не спасаться от нее?
Отряд шел по тропе, над которой верхушки деревьев образовали живую аркаду. Призрак все время жаловался, что веревки впиваются ему в тело.
– Они мне шею передавливают, я дышать не могу!
Ирокез по имени Ткотаэ подошел, чтобы ослабить путы, но Вемикванит остановил его жестом и дал понять, что сделает это сам.
– Не пытайся обмануть меня, старик! Пусть твоя душонка стоит совсем немногого, но она может пригодиться! Я уж прослежу, чтобы она не покинула твое тело раньше времени!
Кортеж снова отправился в путь. Но едва впереди показалась очередная речушка, им снова пришлось остановиться. Стояла звенящая тишина. Александер так устал, что упал на колени. Удар прикладом под ребра вырвал у него стон, который тут же заглушил сухой кашель. Он упал на мокрые мертвые листья и откатился к подножию дерева. Он уже решил было не повиноваться больше приказам. Уж лучше пусть и ему, как бедняге Дюмэ, перережут горло, только бы этот кошмар закончился! И вдруг со стороны реки донесся странный звук. Александер привстал на локте и услышал, как кто-то взвел курок. Неужели они попали в засаду?
Ниякваи, которому было поручено присматривать за пленниками, потянул за веревку. Александер встал и побрел за ним через лес. В следующее мгновение послышалось рычание, и он понял, что рядом стая волков. Когда они уже вплотную подошли к опушке, он увидел сначала лишь темную шевелящуюся массу у самой воды, потом в лунном свете различил серебристо-серых зверей. В Шотландии, когда он был еще маленьким, ему довелось увидеть волков. Но там, на родине, их безжалостно отстреливали, лишали привычных мест обитания, и волки быстро вымирали.
Звери пожирали косулю и время от времени скалили зубы, чтобы напомнить младшим членам стаи об их низшем ранге. Один вдруг учуял человека – повернул голову в их сторону и издал протяжное рычание. Индейцы и их пленники замерли на месте. Александер как зачарованный смотрел на волков. Обычно эти звери на человека не нападали, предпочитая обойти стороной. Но тот, что смотрел на них, оказался смельчаком – он направился прямиком к ним. Дула заряженных ружей поднялись ему навстречу.
Александеру же почему-то показалось, что волк идет именно к нему. Когда между ним и зверем оставалось несколько шагов, волк замер. Еще мгновение – и он прыгнет… Но нет, животное стояло и смотрело на Александера своими блестящими глазами, а его длинная шерсть тихонько колыхалась на ветру. Александер не мог отвести взгляд от этих удивительных глаз. Когда же нападение казалось неотвратимым, случилось невероятное: волк сгорбился, поджал хвост и побежал назад, к стае. Через три минуты на берегу остался лишь полуобглоданный скелет косули. Волки ушли…
Некоторое время люди выжидали, потом стали перешептываться. Александер почувствовал легкое прикосновение к плечу: ему дали знак идти дальше. Обернувшись, он перехватил мимолетный взгляд Ниякваи. Индеец кивком указал ему направление, но за веревку дергать не стал – ни в этот день, ни в последующие.
Два дня шел холодный дождь. Люди промокли до нитки, воду из лодок приходилось вычерпывать постоянно. Еще неделю назад ноябрь превратил Аппалачи в гризайль, выполненный в жемчужно-серых и антрацитовых тонах. Горы, покрытые сбросившими листву лесами, были похожи на лысеющие головы великанов. По этой горной гряде проходила граница между британскими колониями и территорией, которую до сих пор населяли американские автохтоны.
У Александера сильно болело горло, его мучил кашель. Часто по телу пробегала дрожь, но не только от холода, но и от страха. После встречи с волками ирокезы стали относиться к нему мягче, в отличие от Вемикванита, который до сих пор ни разу с ним не заговорил. Он уже представлял, какие пытки им уготованы. Но если у него самого оставалось все меньше воли к жизни, что говорить о его товарище по несчастью, Призраке? Тот почти потерял сон, а если и проваливался в забытье, то просыпался с душераздирающим криком. Очевидно, и во сне его мучили худшие в жизни воспоминания.
