Александер внимательно следил за ходом церемонии, хотя из сказанного понимал очень мало. Для себя он решил, что этот обычай – своего рода коллективная терапия, позволяющая каждому выразить свои неудовлетворенные стремления или желания, которые обычно сам человек относит к разряду неосуществимых.
Когда Тсорихиа встала и обратилась к слушателям, Александер ощутил новую волну интереса к происходящему. Девушка описала свой сон посредством жестов, но было ясно, что речь идет о животном, которое лижет ей руки. «Речь идет о собаке? – подумал он. – Неужели Тсорихиа хочет завести собаку?» В деревне собак было множество, они свободно разгуливали, спали вперемежку с людьми и подбирали с земли объедки. Странная прихоть… Тсорихиа могла бы взять себе любого щенка из тех, которых так часто отшвыривают с дороги ее соплеменники…
В этот вечер настроение у Годашио было отвратительное. Она сердито посматривала на супруга, который понятия не имел, что случилось. Что такого он сделал, чтобы вызвать ее недовольство? Когда пришло время ложиться, женщина что-то едва слышно пробормотала и указала пальцем туда, где спала Тсорихиа. Александер не разобрал слов и, как обычно, собирался уже лечь с ней рядом, как вдруг она вскочила и едва ли не силой оттащила его к ложу молодой виандотки. Снова указав на девушку пальцем, Годашио отвернулась и, недовольно бормоча себе под нос, удалилась. Александер вопросительно посмотрел на Тсорихиа.
– Что все это значит?
– Мне приснился сон…
Она знаком попросила его наклониться и зашептала:
– Дух Великого Белого Волка снизошел ко мне и говорил со мной глазами. Он зализал мои раны, и я выздоровела.
И, в подтверждение своих слов, девушка приподняла одеяло и показала ему в свете дурно пахнущей масляной лампы стройное смуглое обнаженное тело. Обвив Александера руками за шею, она тихо засмеялась и повалила его на себя. Тсорихиа была весьма довольна собой, ведь не придумай она этой хитрой уловки, им не удалось бы утолить взаимное желание.
– И из-за этого «сна» Годашио согласилась делить меня с тобой?
– Тот, кто отказывает недужному в снадобье, которое может исцелить его душу, навлекает на себя несчастье. Годашио это знает. Она боится плохого
–
Руки Тсорихиа переместились к Александеру на спину, и она потянула за рубашку, чтобы поскорее ее снять. Ощутив теплое прикосновение ее груди к своей, Александер вздохнул от удовольствия.
– Дух, который воздействует на душу человека, – прошептал он, ища источник сладкого дыхания девушки.
– Ваши священники называют его Святым Духом, который обретается в каждом человеке.
С невыразимым наслаждением Александер провел губами по ее шее, которая оказалась островатой на вкус. Девушка тем временем торопливо снимала с него набедренную повязку-брайе.
– Когда я была совсем маленькая, я часто слушала рассказы священника в черной сутане. Он говорил, что надо прислушиваться к
– Значит, Годашио испугалась плохого
Он заглянул в ее глаза цвета ночи и увидел, как они игриво сузились.
– Не боюсь, потому что для меня этот
– Годашио навела на тебя чары?
Александер, который склонился было над девушкой, чтобы снова насладиться вкусом ее нежной кожи, поднял голову и посмотрел на плутовку, сумевшую так ловко добиться желаемого.
– Годашио наслала на меня болезнь, чтобы отомстить. Она становится плохой, когда ревнует. Колдовство – это плохо, за него сурово наказывают. Если Годашио не хочет, чтобы я на нее донесла, она должна дать мне Белого Волка, чтобы я выздоровела. Теперь я –
Довольная собой, Тсорихиа улыбнулась.
– Такую, как ты, хитрюгу еще поискать! – изрек Александер, в усмешке обнажая зубы, как обнажает их хищник, готовый наконец вцепиться в свою добычу.
Александер отдался медленному течению времени. Порой на него накатывала тоска, однако он старался не думать о будущем. Теперь он считался спутником жизни Тсорихиа: Годашио постепенно утратила к нему интерес. Сам он думал, что только страх перед злым
