От Александера не укрылось, что методы обработки шкур, применяемые американскими индейцами, очень отличаются от тех, что были в ходу у него на родине. Скребком со шкурки счищали волосяной покров, а затем следовала длительная обработка, и она становилась мягкой. После этого ее подолгу окуривали дымом, чтобы сделать водонепроницаемой. Качество обработанных кож было великолепным. Они отличались несравненной пластичностью, пропускали к телу воздух и задерживали воду, и при этом их можно было мыть. Изделия европейских кожевников, наоборот, были грубыми и, намокая, быстро приходили в негодность.
В отличие от бледнолицых трапперов, которые охотились исключительно ради меха, ирокезы использовали животное, которое убивали, целиком. Мех и кожа шли на одежду (индейцы делали в том числе и грубую сыромятную кожу, из которой изготовляли пояса, ножны, подошвы для мокасин и другие предметы). Из мяса, которое не было съедено сразу, производился
Степень самодостаточности индейского общества поражала воображение. Голландец был прав: эти люди ничего не выиграли, переняв привычки белого человека. Они могли прекрасно выживать и без них. Да, они жестоко обходились с пленниками, но были щедры друг к другу, нежно любили своих детей и с уважением относились ко всем дарам Великого Духа.
Также большое внимание индейцы уделяли отношениям между соплеменниками. Личность каждого члена племени считалась священной. Открытые ссоры между членами одного клана бывали очень редко, поскольку выражение эмоций традициями не поощрялось. Разумеется, это не означало, что недоразумений не случалось, но чаще всего они разрешались быстро и полюбовно. Большинству бледнолицых стоило бы перенять их принципы общения и использования материальных благ, которые не являлись для индейцев наивысшей ценностью.
Тсорихиа энергично скребла кожу, стараясь убрать все до единого волоски и сделать ее безупречно гладкой.
– Белому Волку нравится жить с Годашио? – вдруг спросила она игривым тоном, который, однако, не ввел Александера в заблуждение.
– Мне нравится жить с Годашио… и с ее очаровательной дочкой Тсорихиа, – ответил он, погладив колено девушки кончиками пальцев.
Тсорихиа опустила руки. После недолгой паузы, вернувшись к своему занятию, она прошептала:
– Тсорихиа нравится Белый Волк. Но Белый Волк – супруг Годашио.
И снова рука со скребком замерла. Тсорихиа повернулась, чтобы видеть лицо мужчины. В глубине ее черных глаз Александер заметил огонек, очень похожий на тот, который горел в глазах Микваникве. Свист ветра и скрип деревянной постройки, в которой они находились, заглушал голоса женщин, хлопотавших у костра в центральном проходе. Едва уловимый запах похлебки витал под потолком, обвивая балки из древесины вяза. Не вставая с колен, Александер задернул отделявшую их уголок занавеску.
– Не надо! – попыталась помешать ему молодая женщина. – Годашио все видит. Она становится злая, когда ревнует.
– Разве у ирокезов супруги хранят друг другу верность? Я слышал, что если мужчина захочет другую женщину и эта женщина согласна, то…
– Годашио не любит делить своего мужчину.
– Она меня побьет? – спросил Александер с недоверчивой улыбкой. – Или откажется от меня? Или отошлет обратно, к пыточному столбу?
Тсорихиа отложила скребок, потянулась к нему, провела рукой по длинному шраму на ноге – от ступни до колена. Потом ее пальцы скользнули вверх, к бедру. Дрожа от желания, он приблизил лицо к ее лицу. От губ девушки пахло настоем белого кедра. Это сладковатое зелье прекрасно восполняло недостаток свежего мяса в рационе.
Тсорихиа закрыла глаза, нежно поцеловала Александера и тотчас же отодвинулась. Но Александера было уже не остановить. Он притянул девушку к себе, чтобы снова ощутить вкус ее губ – нежных, сладких. Страсть возобладала, и они стали лихорадочно ласкать друг друга. Еще мгновение – и Александер уложил девушку спиной на шкуры. Падая, она увлекла его за собой.
– Господи! Тсорихиа, как ты хороша! – нежно прошептал он ей в волосы.
Она негромко вскрикнула, когда он коснулся ее бедра, и тут же замерла. Удивленный ее поведением, Александер привстал на локте. Круглыми от ужаса глазами Тсорихиа смотрела ему через плечо. Он застыл, догадавшись, что именно она увидела.
