Как влез, так и стоял Леха Палец в половине шаге от окна. То ли обратно лезть, то ли… Не успел додумать он, как мужик во сне услышал его дыхание, а может быть, взгляд почувствовал. Распахнул глаза, сел на постели. В руке у Лехи Пальца был нож, которым он только что срезал москитную сетку. Раз он вонзил острую сталь между ребер, и уже не смог остановиться. Когда встрепенулась женщина, он перепрыгнул на нее, оседлал, проткнул белое горло и для надежности повернул в ране лезвие.
За спиной раздался топот убегающих ножек. Семь годов их сыну было. Проснулся от шума, видать, заглянул в спальню ко взрослым, и там увидал, как малорослый Леха Палец с ножом ползает по родительским телам на окровавленной постели. От ужаса он даже закричать не смог и побежал в уборную. Там заперся. Но замок шуточный был. Упокой, Господи, невинную душу отрока твоего!..
В туалете Леха Палец вытер лезвие туалетной бумагой и сунул нож в карман. Когда обыскал хату, то в верхнем ящике дорогой «стенки» нашел шкатулку с золотом, а из сумки в прихожей на вешалке прихватил хозяйкин кошелек. Налички в нем не было, но зато лежала мужнина карточка, и в том же отделении — бумажка с записанным карандашом пин-кодом.
Первым повязали Саню Борова, главаря. Среди ночи он пришел обналичить выручку к банкомату и засветился на регистраторе машины на парковке магазинчика. Наутро регистратор изъяли опера, Борова на записи признали, повязали, допросили, и в тот же день заявились в общагу к Лехе Пальцу.
В прежней греховной жизни Нектарий любил блестящие вещицы. По тому праву, что в хату проникал первым, ему случалось тайком от подельников прихватить иную драгоценность. Цепурка у него была любимая. Как теперь поворачивает четки при молитве, он так же любил крутить ее в пальцах и чувствовать при этом, как холодное золото нагревается его телесным теплом.
Вместе с цепуркой в нычке под крышкой старого телевизора хранились серьги, бабки золотые, сверкальцы всяких цветов. Монеты отдельную гордость составляли: драгоценные, антикварные, юбилейные — стопочками друг на друга ложились очам на радость. Ныне отдал бы не раздумывая он свое богатство Святой церкви, но мусора отняли всё до последней копеечки.
Неисповедимы пути Господни. Тяжкий грех привел его к встрече с отцом Александром, чтобы чрез руци его откровение явить, а после устами его указать стезю к вечной и блаженной жизни. Что в монашестве ему придется взять в руки оружие, он и помыслить не мог, но Всевидящему Оку было видней. Для вылазки в Ящеры Нектарий стащил нож с монастырской кухни и заточил о каменный выступ в стене кельи. Господь Царь во век и в век века: погибнете, языцы, от земли его.
Когда пришло время, этим же самым ножом он отправил на вышний суд стукача Колю Салюта, и сейчас оружие снова лежало у него в кармане рясы. Первым рейсом в Печерский монастырь забрали старцев Бориса с Глебом. За ними уехал Сергий из соседней кельи, тучные пожитки которого с трудом запихали в фургон. Очередь была за Нектарием. В нетерпении он сунул ладонь в карман и проверил пальцем остроту лезвия. Поднялся с сундука, где сидел, подошел к окну и стал глядеть через окно на пляж. На пляже не было ни людей, ни птиц. Неподвижность вида за фигурной решеткой нарушал только фиолетовый флаг, колыхавшийся на ветру над черной будкой спасателей.
Печерский настоятель выделил для эвакуации грузовик вместе с водителем. Последний заодно помогал и с погрузкой. Юноша с русыми волосами ниже плеч и стриженой бородкой вошел в келью, перед этим постучавшись.
Когда вдвоем они оторвали сундук от каменного пола, Нектарий заметил у юноши на запястье под рукавом рабочего комбинезона деревянные четки.
— Золотом, что ли, он у тебя набит? — на лестнице с галереи пропыхтел его напарник.
Нектарий молча улыбнулся ему в ответ.
Во дворе груз затягивали в кузов уже втроем вместе с ветхим настоятелем Варфоломеем, от которого больше было премудрых наставлений, чем пользы. После сундука Нектарий вместе с печерцем составили в кузов несколько коробок звонкой утвари и упаковки с макаронами и крупой, которые принесли с кухни.
У печерцев была «Газель» — вроде той, на которой поганцы из Ящеров собирали по деревням своих жертв, но только без рефрижератора, и не белого, а небесно-голубого цвета. Следом за водителем Нектарий забрался в кабину. На зеркале висела на шнурке лакированная деревянная ладанка с ликом Николы Вратаря. Перед тем, как взяться за руль, печерец обратился к образу и с верой перекрестился. Нектарий на пассажирском сиденье повторил его движение.
«Газель» тронулась по дорожке мимо настоятельского дома. Через забрызганное стекло он в последний раз поглядел на бедную обитель. Чему-то насупившись, владыко Варфоломей смотрел фургону вслед. Драгоценного металла в истукане хватило бы на то, чтоб все иконы одеть в злато в их храме, и даже Николу бисерного, но не принял бы владыко от него великого дара.
Позади остался дендропарк с большим утиным прудом. «Газель» объехала «кирпич», который закрывал участок улицы перед рекой, и выехала на перекресток. Нектарий ласково проговорил: