Артем второй год не употреблял спиртного. Он пил минералку и утром на кладбище, и днем в столовой, но вечером в баре «Аквамарин» попросил пятьдесят водки. Айрат сначала его отговаривал, но потом сам взял себе коньяку. В третий раз, не чокаясь, опера подняли рюмки.
— Группа Ильменя обыскала хозяйственные помещения на первом этаже и подвал. Оказалось, что часть подземелья — под водой, — продолжал рассказывать Копьев. — Хотели осмотреть, но водолаза не дали. По словам монахов, раньше там был подземный ход. Он шел под рекой. В первых числах ноября под монастырем что-то то ли взорвалось, то ли обрушилось. Тряхануло так, что все из келий повываливались. Сходили проверили, что в подвале всё цело, и успокоились, в подземелье ниже не полезли. Ефремов с Пальцем знали о том, что подземный ход много лет не посещали, и спрятали там идола. Что его перепрятали, Палец не врет. Только не Ефремов, конечно, это сделал, а сам Леха Палец.
— В одиночку перенес его?
— Подручного мог найти. Вместе перетащили его в келью. И потом Палец устроил подрыв, чтобы замести какие-то следы.
— Раз у Пальца была взрывчатка, может быть, это он побывал у Коли Салюта.
— Скорее всего, так и есть. Почерк убийства — его. Соседка, кстати, издали видела незнакомого мальчика с рюкзаком.
— Думаешь, Пальцу рассчитаться было нечем?
— Или побоялся, что Коля на него стуканет. Они с ним сидели вместе в Серёдке. Я уверен, не только Пальцу показалось подозрительным, что тот из десяти лет только три отсидел. Вдобавок ведь, Коля — он еще до контузии с конкретной такой простиной был. Может, ляпнул что-то по дурости, и Палец запаниковал.
— Он не сотрудничал?
— Не сотрудничал, — ответил Копьев. — Ему скостили из-за бабки-инвалида, да еще Ефремов тогда в колонии в церкви служил и ходатайствовал за него. Судье приводил в пример Нобеля: тот, мол, как и Коля, на динамите поднялся, а потом учредил Премию мира.
— А откуда ты взял, что идол у Пальца в келье? — спросил Айрат.
— Брат Сергий из монастыря рассказал, что брат Нектарий, Палец то есть, с недавних пор стал свою келью закрывать на ключ, когда на службы уходит, а до этого не запирал никогда. Сергий — старичок, живет за стеной от Пальца, — пояснил Артем. — Я вечером после следаков и фэбэсов заехал в монастырь, с ним познакомился, свой номер оставил. Сергий обещал приглядеть за ним. За что он сидел, старик знает. Симпатии не испытывает. Говорит: «Душа у него черная, как головешка, а юродство — небогоугодное».
— А богоугодное — это как?
— Сходи сам спроси.
— И ты нашему Сверчкову не сказал про этого Сергия?
— Никому не сказал, — ответил Артем Копьев. — Идола как бы нет: у язычников он не пропадал, Гринспон его не покупал, Леха Палец с отцом Александром в монастыре его не прятали.
— А если не «как бы»?
— Не проверим — не узнаем.
— У них несколько месяцев ушло на то, чтобы выйти на Гринспона. Мы его спугнули. Нового покупателя будем долго искать.
— А зачем целиком продавать? — Пустая рюмка на стойке перед Артемом отливала синевой во внутреннем освещении бара. Он поискал глазами бармена, не нашел его и снова обернулся к Расулову. — В переводе на живой вес там десятки, или сотни лямов, хрен знает. Золото — мягкий металл, порежем легко. В ювелирной печи можно выплавить слитки. У моих тестя с тещей на даче никто из соседей не зимует. Электричество есть. Лишь бы фаза выдержала.
— Получается, что только из монастыря его надо как-то достать.
— Доставать не надо — перехватим по дороге. На следующей неделе их эвакуируют. Тот же Сергий рассказал, что на днях за трапезой Палец расспрашивал у настоятеля про переезд: когда поедут, куда поедут, какие машины, и прочее.
— И куда поедут?
— Печерский монастырь для мирожцев выделил несколько комнат у себя в паломническом центре. С участковым и УФСИН Палец свое перемещение в Печоры уже согласовал.
— Думаешь, он собирается с монастырским водителем договориться?
— Может быть. Или грузовик угонит, — предположил Артем. — Мы с тобой дадим ему спокойно вывезти идола из Пскова и за городом проведем изъятие. Едем на своих машинах. Два незасвеченных ствола у меня в общаге лежат.
— А с Пальцем что будем делать?
— По обстоятельствам. Отпускать его точно нельзя.
Айрат нехотя кивнул:
— Ты не думаешь, что, пока мы ведем его по городу, он узнает тебя или меня?
— Десять лет прошло. Вряд ли.
С непривычки Артем опьянел от трех рюмок, и, когда мотнул головой, помещение бара, освещенное приглушенным синим светом, качнулось у него перед глазами. Чтобы не упасть, он сжал ногами ножки высокого барного стула. Товарищ с опаской ухватил его за плечо.
Не в младенчестве, а уже в разумном возрасте приобщился будущий Нектарий христианской вере. В один весенний солнечный день старенький батюшка, который хаживал к ним в детдом, собрал всех некрещеных отроков из отряда и повел в маленькую церковь на Запсковье, где сам был настоятелем. По свидетельству о рождении был он Алексеем Сергеевичем Пальцевым, и во крещении наречен был рабом Божьим Алексием. Святой отец стал ему отцом крестным, в чем многие годы спустя он увидел особый знак.