Вечером из города на УАЗике «буханке» с черными армейскими номерами привезли двоих водолазов Балтийского флота с глубоководным армированным снаряжением. На берегу уже стоял наготове тягач из дивизии. Водолазы-балтийцы закрепили тросы, и голубая «Газель» без особых усилий со стороны тягача выкатилась из реки на своих четверых.
Из машины хлестала вода с ошметками ила. Водительское окно было опущено до середины, судя по чему Леха Палец под водой пытался выбраться из кабины, но не успел. Его кости были в мокром салоне. Маленький черепок начальник угро Сверчков собственноручно извлек из-под пассажирского сиденья.
Когда Сверчков и капитан Гришин, который приехал вместе с ним из города, отошли к своей машине, Копьев забрался в фургон. Сундук с железной оковкой стоял внутри, но идола в нем не было. Артем не поверил глазам, перевернул сундук и выгреб наружу пропитанную водой одежду. Кроме одежды там была старинная икона и медный подсвечник. Запихав весь хлам обратно, он начал переставлять коробки с посудой и мокрые целлофановые упаковки крупы с одной стороны кузова на другую и продолжал это делать, пока снаружи его с изумлением не окликнул начальник. В город они возвращались втроем.
В первых числах зимы из очередного разговора со Сверчковым по телефону он узнал, что в Овсище пропал некий неработающий Крюков 1992 г. р. В последний раз пропавшего видели, когда тот покупал алкоголь в магазине недалеко от полосы отчуждения. Ни Артем, ни его начальник не сомневались, что Крюкова сожрали, но через три или четыре дня его труп — целый, не считая двух ножевых в груди — нашли по запаху в канализационном коллекторе неподалеку. Трижды судимый Пальцев Алексей Сергеевич 1986 г. р. по кличке «Леха Палец» спустя три недели после своей гибели 28 ноября до сих пор официально числился последней жертвой неизвестных науке речных рептилий.
— Барановка — вроде деревуха немаленькая. Но в один, в другой дом зашли, и такое чувство, что еще до эвакуации оттуда свалили все. Где окна заколочены, туда мы соваться не стали: ясно, что до нас умные нашлись. Но и в избу, которая с виду жилая, залезешь, а внутри — только пауки дохлые да дерьмо мышиное. Стекол мы не били, упаси Господь, у Саньки ломик был, да и опыт-то еще такой, что снаружи хрен разглядишь, что замок — того, — с гордостью за своего друга добавил Валерка Щеглов.
— Нашли, чем гордиться. Разве доброе это дело, Валерий?
— Недоброе, батюшка, — тут же потупил глаза Валерка. Взломщик стоял в камере у койки Александра и сгорбленно опирался на поручень.
Неволя старит людей. По паспорту Щеглов был ровесником бывшего священника, но на вид — почти старик, вдобавок с беззубым ртом: тюремного стоматолога-садиста он боялся до обморока.
— И много имущества в этой Барановке нашли?
— Радиоприемник старинный деревянный с глобусом, — начал перечислять он. — Утюг, работает или нет — не проверяли. Полотенца кухонные. Миски — правда, дырявые — и кастрюля одна без дырок, только что дно горелое. Еще сифон, газировку делать, и баллоны для него.
Александр усмехнулся:
— От пуза бы со своим Санькой газировки напились. Жаль, не успели.
— Ему год и семь, а мне — год и девять за эту срань старушечью!
— Ты, небось, думал, что бабки, когда уезжали, для вас что дельное оставили? Зазря получил срок, да еще нагрешил.
— Да разве грех это? Они в домах, когда уезжали, оставили только то, что им самим не нужно.
— Если бы старушки этот хлам своими руками за ворота выставили, то не был бы грех, но ты в чужое жилище проник без спросу. Представь, если бы какой умник в материну избу влез, и всё вверх дном перевернул, что бы ты сказал ему?
Валерка постыдился ответить, но посуровел лицом.
— Разве не грех делать другим то, что не хотел бы, чтобы тебе сделали?
— Грех, батюшка, — охотно согласился Валерка и осенил грудь крестом.
Обращение «батюшка» снова резануло слух, но Александр не стал поправлять собеседника, Господь с ним.
— А не подумали вы перед своей грабительской вылазкой, что деревеньку эту не зря эвакуировалѝ Повезло, что на полицию нарвались, а не на ящеров.
— Да какие там ящеры?! — отмахнулся Валерка. — Как река встала, вон, все рыбаки на лед вышли. После «Нептуна» в Пскове мужика и еще каких-то пацанов малолетних пожрали, да в Писковичах деда, и всё. Это тогда же и было, считай.
— Слышал я, что даже на льду их видали, — сказал Александр.
— Видать-то видали, только на людей они не нападают. Квелые стали. Мне в СИЗО мужик из Глотов рассказывал: с корешем сеть с утра в прорубь поставили, вечером тащить пришли и еще не успели достать, чуют: шмон, будто падаль какая. Вытянули: смотрят, сом, что ли, дохлый. И тут на их глазах, на, сом на ноги встал. На берег повыше они забрались по снегу. Но убегать не стали. Глядят. А ящер из сети выбрался, и в прорубь обратно полез.
— Не тронул их?
— Не тронул.