— Бодягу вашу, Оксана Петровна!
Девушка сидела вместе с двумя операми на диване перед журнальным столиком из черного стекла. Напротив них в кресле устроилась в домашнем халате белокурая, с приятной полнотой хозяйка жилища, Оксана Петровна Корчмарь 1978 г.р.
— Какую бодягу? Что это? Самогон гоню, да. Для себя. Не скрываю. Законом не запрещено.
— Может, надзорные органы из Пскова на ваш алкомаркет пригласить посмотреть? — с этими словами Копьев демонстративно принюхался. — Статья 171, ч. 3. Незаконное производство спиртосодержащей продукции. До трех лет.
— В том месяце ОБЭП приезжал, нарушений не нашли. Полковник Ильмень, знаете, может быть, такого? — озвучив фамилию замначальника областного отдела по борьбе с экономическими преступлениями, она с вызовом уставилась на лысого майора. — Вовремя надо было Шкарина сажать. Теперь ищи ветра в поле!
— Без тела мы ничего не могли предъявить.
— Почему без тела?
— Котова всю зиму под снегом пролежала, экспертизу было не на чем проводить, — к удивлению Ивана Сабанеева, майор Копьев вдруг перешел на доверительный тон. — По уликам — ноль, только на чистуху расчет был. Но на допросе он не раскололся.
— Так кололи, значит!
— В следующий раз вас пригласим, — вставила с издевкой участковая. Лейтенант Сабанеев усмехнулся вместе с ней.
Перед выездом сам он успел коротко изучить дело годичной давности. Восемнадцатилетняя Юля Котова в прошлом феврале вышла вечером из дому в Шабанах и не вернулась. Тело, а вернее то, что осталось от него, обнаружили только в апреле. Причиной смерти экспертиза назвала перелом шейных позвонков и зафиксировала, кроме этого, многочисленные переломы конечностей, ребер, костей таза.
Шкарин имел за плечами десять лет строгача за изнасилование и убийство с аналогичным почерком. Преступление он совершил в Пскове, где вел бродяжнический образ жизни. Отпущенный на условно-досрочное, убийца вернулся в родные Шабаны, и здесь проводил дни в пьянстве вместе с матерью-алкоголичкой. Когда нашлось тело Котовой, Шкарина увезли в городской СИЗО, чтобы после недели допросов отпустить ни с чем.
Для того чтобы установить за ним административный надзор, внятных юридических оснований не было, но судья пошла на уступки. За год без малого Шкарин ни разу не нарушил режима, и оставшийся срок уже подходил к концу. Когда в положенный день он не явился отметиться в райцентр Палкино, участковая сама поехала к нему в деревню. Дверь избы открыла пьяная мать и заявила, что не видела сына уже три дня. Тогда к делу подключился областной угрозыск.
Полицейские опросили ближайших соседей и втроем направились к Оксане Петровне Корчмарь, которая, по словам участковой, снабжала алкоголем всю Новоуситовскую волость. Начинала с домашнего самогона, но уже давно ей привозили бодягу в канистрах люди из города.
Ламинат, натяжные потолки, стеклопакеты, мебель из натуральной кожи и паровое отопление вместо печи — судя по обстановке в ничем не примечательном при взгляде с улицы домике, розничная торговля шла неплохо. Хозяйка глядела в экран метрового телевизора, где беззвучно двигали губами участники идиотского политического ток-шоу в дневном повторе. Троица полицейских на диване напротив нее терпеливо молчала.
— Приходил он. Часа полвторого ночи, — заговорила она наконец. — Поллитровку взял в долг. Всегда в долг берет. Как освободился, так ни разу, ей Богу, денег от него видала. Да такому и дать спокойней. Особенно, как Юляшку нашли. Двое ребят вон, — она обернулась на закрытую дверь, из-за которой были слышны детские голоса, — не обеднею я с этой пол-литры.
— Он был пьяный?
— Еле на ногах держался. 8 марта, видать, с матерью отмечал. Говорят, что он с ней… Да слухи, может. — Копьев испытующе поглядел на нее, но переспрашивать не стал. — Окошко в заборе закрыла за ним, и, уже когда на крыльцо поднялась, машину услышала, — продолжала женщина. — Остановилась на дороге, постояла минуты две, не больше, тронулась. Я поняла, что за ним приезжали.
— Что за машина?
— Фургон. Белый.
— А марка?
— Я не разбираюсь, да из-за забора не разглядишь. Темно к тому же было, — хозяйка поправила халат на пышной груди и бросила взгляд на пустой столик. В стеклянной столешнице отражался телеэкран. — Чаю, может быть?
— Спасибо, мы спешим.
— Можно и покрепче что, — осмелела самогонщица.
Майор ответил ей ледяной миной.
В прихожей перед выходом на улицу Оксана Петровна накинула зимнюю куртку на свой шелковый матово-синий халат.
Окошко со шпингалетом для покупателей, о котором она говорила, было вырезано в заборе из профнастила рядом с калиткой. Вместе с хозяйкой полицейские вышли на дорогу. Дом самогонщицы стоял ближним к Великой. Она повела их в сторону берега и остановилась там, где начиналось ограждение моста:
— Вот тут машина затормозила.