Длинные усы у кота курчавились так же, как и шерсть по бокам, а клокастые бакенбарды придавали мордочке важный и вместе с тем потешный вид. Председатель дачного кооператива, не меньше! Первое время его звали Гармошкой, но дочь рассудила, что для такого зверя имя это уж больно несерьезное. Она дождалась, пока кот напьется после еды, и похлопала ладошкой по коленке:
— Ба-я-ша.
Послушный как собака, Баян подбежал к ней, привстал на задние лапы и боднул рыжим лбом в ногу. Невзор открыл горшок, который уже держал наготове.
Целебная мазь из меда, толченой хвои и куриного навоза нисколько не пахла ни медом, ни хвоей, но зато дух третьей составляющей был настолько крепок, что у Невзора с дочкой заслезились глаза. Баян навострился бежать, но Виданка была наготове и успела подхватить его на руки.
С обычной щедростью Невзор зачерпнул пятерней содержимого из горшка, шлепком нанес на кожу и принялся втирать в кота. От жалостных воплей не только у дочери, но и у самого лекаря разрывалось на части сердце, но он неумолимо делал свое дело, как положено настоящему врачу.
— Гляди-ка, уже и волос пошел.
— Да так и было, — пробурчала Виданка в ответ.
Когда она стала поворачивать Баяна другим боком, тот вдруг с диким криком вырвался от нее. Отец в досаде взмахнул навозной рукой. Дочь утерла лицо. Двигать тумбу со снадобьями, за которую забился недолеченный пациент, было неохота.
— Довольно. Вечером с другой стороны домажем.
Из-за двери раздался лай на два голоса: один был бас, другой — с хрипотцой, будто прокуренный, фальцет. На ходу Виданка сунула босые ноги в шлепанцы и пошла открывать.
При виде гостей она теперь уже сама мысленно попеняла себе за джинсы, и приготовилась к ругани, но мужчины не заметили ее наряда: оба были чем-то сильно озабочены. Отец спустился во двор и подал помытую руку Святовиту, а потом брату Людмилу.
Виданкин стрый, или дядя по отцу, как говорят православные, был по-братски похож на ее родителя, но только ростом повыше, да поосанистей, с начавшей пробиваться сединой в бороде.
— Ступай, — хмуро указал он племяннице.
Дважды повторять было не нужно.
Невзор проводил глазами дочь, которая быстро удалялась к крыльцу, и, когда за ней затворилась дверь, обернулся к гостям:
— Что еще приключилось?
— Дим Саныч подозревает, что у татей был перелиток ключа.
— Оно и не диво, коли сундук без замка стоял.
Черный о трех лапах пес Переплут трется головой о штанину Невзора и требует ласки. Толстячок рыжей масти по имени Пых в это время суетливо обнюхивает гостей.
— Окна у тебя, Невзор, напротив наших. Не видал ты, чтоб пришлый кто у забора в последние дни крутился?
Чуть наклонившись, хозяин гладит Переплута по широкому лбу:
— Мне и глядеть не надо. Собаки мои, сам знаешь, издали чужака чуют.
— И Кощей мой такой же. Кроме домашних, никого к двери не пустит.
— На меня тоже не рычит, — некстати вставил Невзор. — Знает, что без гостинца к нему ни ногой.
— Вот и я про то же подумал, — сказал Святовит похолодевшим тоном. — С Любавой поговорил. Она вспомнила, что в прошлую субботу, когда мы всей семьей в городе были, она в магазин в Малые Уды пошла, а, вернувшись, тебя в избе встретила.
Невзор глазами обратился к брату, но тот угрюмо молчал и глядел на него совсем не по-братски: видно, что за правду принял простодушный Любавкин навет.
— Пусть скажет еще, что я в сундуке твоем рылся!
— Этого не скажет. Но заметила Любавка, что ее приход тебя застал врасплох. Разволновался так, что руки дрожали. Еще обмолвился ты, что со мной хотел побеседовать о каком-то деле срочном, но потом больше не заглянул. Как будто забыл.
— Неправда это!
— Зачем ей лгать, дуре?
Лекарь отвел взгляд:
— Порыскай у себя в поленнице, дальней от амбара. Тогда и поймешь, зачем.
Жаркими ночами не только старейшина между двух своих женок уснуть не мог. Невзор тоже страдал. Раз вышел на улицу подышать и за соседским забором увидел Любаву. Было полвторого ночи. Он удивился, хотел ее окликнуть, но потом передумал.
Соседка стояла на коленях перед поленницей и совершала правой рукой знакомые движения. Хотя Невзор ее видел только со спины, но сразу понял, чему стал свидетелем. Закончив молитву, она спрятала что-то в дрова и припустила к крыльцу. Наутро он никому ничего не сказал: пожалел бестолковую, хоть и помнил древнюю мудрость, что любое сделанное добро всегда против творца своего обернется.
Сейчас втроем мужчины отправились на двор Родичей. Там за стопкой дров, на которую указал лекарь, его брат со старейшиной обнаружили деревянный нательный крест на ниточке и две иконы: на одной был Иисус Христос, на другой — какая-то святая.
Любава на кухне варила уху. Когда увидала, что супруг несет в руках, то лицом сделалась как полотно. Старшей жене Святовит указал нацедить квасу, а преступницу под руку поволок к столу. На печи маленькая Златка с двумя деревянными куклами, зажатыми в маленьких кулачках, не спускала глаз со взрослых.