Как попал он сюда, Бог весть. Разве что до вечерни еще забрался, и под жертвенником прятался, пока Власий готовился к службе. Настоятель уже собрался попенять кощуннику, но передумал, когда тот обернул к нему свой грозный лик:
— Не надоело одно и то же каждое утро и каждый вечер твердить?
— Ну как же… — замялся святой отец. — Господу служим. Да и слова в каждую службу разные. Календарь есть.
Сгоревшая еще по весне индития была голубая, с золотыми звездами, а новая — белая, без рисунка, из какого-то не очень похожего на шелк шелка. Но и цена такая, что грех заикаться. В интернете по акции Дашка Парамонова нашла, да еще и заказ помогла оформить. Пошли, Преблагий Господи, девице успеха в учении трудном! На белом покрове на престоле стояли кубок с вином и дарохранительница в виде храмика с куполком. Рядом лежало алтарное Евангелие, на которое Людмил почти что взгромоздился задом.
— Словами ваш бог сыт? Ими же и вас питает?
— Каждому богу своя жертва угодна, — робко пытался защитить Власий свою веру. — И обряд у всякого свой.
— Да не каждый его исполнить может, — мрачно сказал Людмил.
— Что ж вы теперь, всех христиан винить будете?
— Третьего дня Святовит поленницу у себя возле дома разбирал и твои тайные дары обнаружил. С Любавой потом вместе побеседовали.
Людмил Асич неуклюже слез с престола и потянул за собой покровы. Чаша покачнулась, на белоснежную ткань упали капли кровавого цвета. Только теперь Власий заметил у гостя деревянные ножны с торчащей рукоятью.
Язычник протянул руку к поясу и вытащил короткий меч. Священник отступил на шаг, уперся в жертвенник и не понял сам, как оказался на коленях.
— Рассказала Любавка, как обратил ты ее обманом в свою веру, и после ключ от капища велел принести.
— Лжет, поганая! Вот крест! — вскрикнул Власий осипшим от смертного ужаса голосом и для убедительности целых три раза осенил крестным знамением грудь.
Людмил занес короткий меч выше. Священник, стоявший на коленях, втянул голову в плечи:
— Сама явилась она ко мне и просила крестить, сон ей какой-то нелепый приснился. Не мог отказать, это долг священный, — скороговоркой пролепетал он.
— А перед общиной у вас долга нету?! Ничего не скажешь! Хорош! Этакую свечку втихаря поставил! Фалалей вон про Сварожичей сразу предупредил, когда ему Волк только заикнулся, что веру сменить хочет.
— Волк был глава семейства, а Любава — вторая женка, и так на птичьих правах. Побоялся за ее жизнь.
— И не зря, — язычник ухмыльнулся с лютою злобой.
При молитве перед иконой Власий всегда подкладывал покрывало под ноги, и теперь от стояния на деревянном полу с непривычки нестерпимо заныли колени. Убивать его, кажется, не собирались. Святой отец осторожно поднялся, помогая себе руками.
— Надька Прилуцкая говорит: Любавы давно не видела, за хлебом не ходит. Из дому ее Святовит не выпускает? — спросил Власий с последней надеждой в голосе.
Людмил отвел глаза:
— Некого больше выпускать. Сделали то, что по старинам положено. Кроме самого себя, тебе в ее казни винить некого.
Он сунул оружие обратно в деревянные ножны, не прощаясь пошел прочь и по пути чуть не снес мощным плечом фанерную створку. Снаружи из храма раздались быстрые тяжелые шаги.
Не знавший о том, что молодая Любава жива, Власий представил, как по древнему лютому обычаю несколько часов ее казнили огнем, и так живо, что собственное тело его свело судорогой. Он подошел к престолу, расправил покров с винными пятнами и без молитвы взял кубок с бронзовой гравировкой ангелов и святых. Одним глотком священник выпил сладкий густой напиток и тихо икнул.
— С обыском?!.. За что против? Ищите, ради Бога! Сейчас только пса привяжу!.. В Ящерах?!.. Так вы свернули неправильно! На большак возвращайтесь! Там от развилки… Малек! Фу, мать твою!
Когда лысый майор по фамилии Копьев скорчил недовольную мину в сторону пса, тот стал целенаправленно облаивать его одного. С Копьевым был молодой лейтенант с бородкой: зимой они вместе приезжали в Малые Уды искать Юрку Семенова, а потом, в апреле, забирали утопленника. Рядом с их серой «Ладой» стояла еще одна машина — с красной полоской на боку и надписью: «Следственный комитет». Из нее наружу никто не вышел, в салоне сидели люди в форме.
Мария притопнула на пса галошей и только тогда смогла разобрать, что говорили ей полицейские из-за забора.
С крыльца как раз спустились с удочками Генка с Матюхой. За сборами Мария не следила и мало удивилась тому, что рыбацкая жилетка у сына была надета на голое тело. Ему захотелось прокатиться вместе с родителями до Ящеров на настоящей полицейской, пускай и без мигалки, машине, но лейтенант по-взрослому объяснил Матвею, что на обыск не допускают больше двоих понятых. Матюха, молодец, даже не расплакался.
— Нам что надо будет делать? — спросила Мария, когда серая «Лада» тронулась.
Майор Копьев обернулся к ним с Генкой с пассажирского места:
— Обеспечить общественный контроль над обыском. Потом еще в протоколе распишетесь.