Хотя краска сошла кое-где, цвет у лодки на дне был такой же, как в детстве, солнечно-желтый. Андрей убедился в этом, когда соскреб ногтями ил. Он попробовал перевернуть судно, но борта накрепко вросли в дно. Только ил зря взбаламутил.
Поднявшись с колен, рыбак увидел черных ящериц: с десяток их кружилось в мутной воде перед ним, каждая с руку длиной. Сначала он испугался, но они не были настроены нападать: подплывали всей стаей и отплывали, затем возвращались. Стало ясно, что они зовут его за собой.
Следом за своими проводниками он двинулся в направлении от берега и уже скоро не мог дотянуться поднятой рукой до поверхности. Вокруг стало темно, так что силуэты существ различались с трудом. Через какое-то время ящерицы остановились и стали кружиться над одним местом. Андрей подошел и разглядел под ногами квадратную крышку люка.
В подводный ход вела лестница из серого камня. Он спустился на несколько метров вниз под речное дно и уперся в дверь, на которой нащупал ручку — толстое железное кольцо, скользкое от ила. Из крохотной передней он вышел в покои с низкими лавками и таким же приземистым столом из цельной известняковой плиты. В углу стоял сундук с железной оковкой, рядом с ним — древняя прялка с колесом. Две колонны неохватной толщины, сложенные без раствора из известняка, держали на себе потолок. Под ним вместо люстры висела гигантская люминесцирующая медуза.
Вода доносила откуда-то звуки веселья. Над ковром из водорослей мимо Андрея проплыла русалка с золотым кувшином подмышкой. Телом она была хиленькая, как снеток, с маленькими, едва выпирающими холмиками грудей и рыжими волосами. Такого же цвета был и плавник, которым заканчивался чешуйчатый хвост. Андрей пошел за ней. Он миновал еще одну комнату, где на столе лежала книга в кожаном переплете и стояли письменные принадлежности, и после нее оказался в шумном трапезном зале.
За длинным столом на двух скамьях друг против друга пировали чудовища. Фиолетовый урод с шестью щупальцами на ближнем к Андрею краю что-то бойко и весело рассказывал двоим слушателям, один из которых был исполинский слизень, а другой — худощавый юноша с плавником на спине. Слизень смеялся и брызгал по сторонам зеленой слизью. Юноша молча улыбался и таращил круглые, как у рыбы, глаза на рассказчика. Когда мимо поплыла с кувшином русалка — не та рыженькая, что нечаянно проводила Андрея в зал, а пышная блондинка — одно из фиолетовых щупалец болтуна ухватило ее за грудь. Русалка весело взвизгнула и завиляла хвостом.
Пиявки с губастыми девичьими лицами хихикали, о чем-то перешептываясь между собой. Через стол переквакивались две жабы, каждая размером с теленка. Рядом с одной из них Андрей увидел свободное место и направился в обход стола. Чтобы он смог усесться, чудищу пришлось подобрать жирный бок.
Такая же медуза, как и в других покоях, но только крупнее, освещала зал мертвенно-синим светом. Вокруг живой люстры кружились словно мухи мелкие рыбешки. Еды на столе не было — одно только красное вино. Хвостатая подавальщица — он не успел заметить, кто из двоих — поставила перед ним и наполнила золотой кубок.
У соседа по другую сторону от Андрея лицо было хоть и уродливое, но человеческое. Однако, когда тот потянулся к кубку на столе, рыбак заметил, что руки ему заменяют две коричневые с болотным отливом клешни. Глядя на него, он решил и сам отведать здешнего напитка. Сделал глоток и закашлялся — от неожиданности. Ракообразный обернулся к нему и сообщил с гадкой ухмылкой:
— Спиртного не употребляем. Хоть под водой обитаем, да закон сухой.
Вдруг по неслышной указке все голоса прекратились. Даже свет сделался тише. Одни только рыбешки продолжали хоровод вокруг притухшей голубой медузы под потолком.
К гостю обращался хозяин застолья. Лицо у него было то ли ящерицы, то ли лягушки. Чешуйчатое тело покрывал пурпурный плащ, а голову венчала золотая корона грубой работы, беспорядочно, как камень ракушками, облепленная самоцветами.
— Зачем явился?
Во рту у Андрея еще стоял вкус крови из золотого кубка. Чтоб не беспокоить жабу-соседа, он не стал подниматься с места, и сидя поклонился царю:
— Стариков у нас в деревне двое было. Дубенки. Максим Пахомыч и Зинаида Михална. Одинокие. Налима ловили у берега и пропали. Только крики в деревне слышали.
Глаза рептилии таращились на него без всякого выражения:
— Ловцы рыбные — люди гиблые. Что тебе до них?
Перед тем, как ответить, Андрей снова закашлялся, и теперь дышал с трудом. Видно, в зале под невысоким потолком для него все-таки было недостаточно кислорода в воде.
— Не могу их просто так бросить, — засипел он. — Когда после отца наша мамка померла, то Машке, сестре, только восемнадцать исполнилось. Ей опеку давать не хотели, за то что молодая. А Максим Пахомыч в совхозе в конторе работал, в городе связи имел, вот и похлопотал, чтоб меня в детский дом не отправили. Максим Пахомыч — он с белой бородой, не очень высокий чтобы, но зато упитанный как надо. И тетя Зина — тоже.