Надо признаться, что Александр и сам стал хуже спать по ночам с тех пор, как увидал сгоревшую избу рыбака: закрывал форточки на ночь, благо что жара прошла, и поглядывал в группу собачьего приюта «ВКонтакте», хотя взять сторожа пока не решался: боялся, что кот Агафон с новым членом семьи не поладит. Больно уж много гонора в толстяке рыжем стало, как из квартирки, где впятером ютились, семейство перебралось в частный дом со своей землей. Давеча пес бабки-соседки, любопытный в хозяйку, засунул к ним в забор свой длинный нос, и членовредитель тучный уже тут как тут. Взвыл пес, бедолага, иерихонской трубой. Мало того, что пришлось на своей машине соседа к ветеринару везти, так еще и лечение оплачивал Александр со своего кошелька.
«Верочку» он уже мысленно ликвидировал, да и с саном духовным в душе простился. Осталось одно дело доделать с Нектарием. Слава Богу, что Мордвин наконец-то назначил встречу. Позвонила его мать — или старуха, назвавшаяся таковой, — спросила, где живет Александр, и велела ждать у Гремячей башни в сотне метров от его дома.
Подъехал джип с тонировкой. За рулем сидел некто по виду пьяница, каких, наверно, даже без запаха гаишники проверяют на алкотестерах. Вел машину, правда, умело, грех что сказать. Мордвин на заднем сиденье рядом с Александром молчал всю дорогу. Когда святой отец попытался завести с ним разговор о продаже, тот сухо ответил, что сначала должен увидеть товар.
В монастыре в будний день не было туристов, и лишь из церковной лавки таращилась дородная продавщица в черном платке. Священник вежливо кивнул ей и повел гостя к Нектарию.
Когда по ходатайству главы «Верочки» тот занял в Мирожской обители жилище новопреставленного брата Алексия, то первым делом избавился от стариковских вещей. Была там добротная кровать, кресло-качалка, даже старенький телевизор — всё это отец Александр помогал грузить в фургон для передачи малоимущим. Новый хозяин кельи вел жизнь аскета. Кроме иконы на стене, единственным предметом внутри был старинный сундук с двумя коваными ручками: Нектарий хранил в нем вещи, и на нем же спал.
— Фонарь захвати, — негромко скомандовал ему отец Александр.
Пока инок рылся в сундуке, священник подошел к окошку с решеткой. За маловодной речкой Мирожкой, от которой почти тысячу лет назад получил свое имя монастырь, раскинулся городской пляж. Кто-то купался, но жары в воздухе не было, и бòльшая часть отдыхающих загорала на бледном речном песке. Мальчишки в плавках играли огромным пляжным мячом. С бортика вышки свесился спасатель в синей футболке.
Для показа реликвии назначили время после обедни, когда насельники должны были творить молитвы каждый у себя келье. Втроем с Мордвиным и Нектарием они спустились с галереи и вошли в служебную дверь на первом этаже. Свернули в маленький проход, и оттуда попали в подвал. Нектарий включил фонарь.
В низкую дверь, что появилась у них на пути, пузатому Мордвину удалось протиснуться только боком. В подземелье вели узкие крутые ступени, какие бывают в старинных русских палатах и крепостях. Александру пришлось забыть про обычную свою степенность: он спускался по лестнице, поддерживая одной рукой подол шелковой рясы, а другой — цепляясь за камни в стене. Темнота пахла плесенью и сырой известью. Под подошвами обуви хрустели обломки известняка.
О здешних подземных ходах отец Александр узнал от Нектария, а тот случайно — из вопроса туриста. Когда потом инок спросил об этом у настоятеля Варфоломея, тот рассказал, что в древности ходы были прорыты под рекой до самой Покровской башни на другом берегу и при осаде служили для снабжения города. Интереса к подземелью в обители не было: для кладовой сыро, картошку на зиму не положишь; туристов разве что можно было запустить, как в пещеры в Печерском монастыре, но мирские гости и в теперешнем числе были братии в тягость.
Еще когда идол стоял в Ящерах, Александр с Нектарием прошли по подземному ходу и обнаружили в глубине перед каменным завалом подходящий погребок, который в старину, наверное, был предназначен для складирования оружия или припасов.
Коробка с сокровищем стояла в углу. Вместе с Мордвиным отец Александр нагнулся над ней, Нектарий сверху светил им фонарем. Истукан с головой ящерицы и телом человека был грубой безыскусной работы и напоминал степных каменных баб или фигур с острова Пасхи, с той разницей, что был много меньше ростом и отлит из драгоценного металла, а не вытесан из камня.
Скупщик краденого провел пальцем по начищенному до блеска золоту, потом попытался приподнять идола внутри коробки.
— Возраст — шестой век от Христа, это самое позднее, — сказал Александр над его головой.
— Откуда предмет?
— С капища, с действующего.
— Из Ящеров, что ли? — сразу угадал Мордвин.
— Оттуда, — подтвердил отец Александр. — Еще в перестройку в книжке одной исторической, забыл автора, я читал про древнюю религию ящеропоклонников. Не поверил бы, что до сих пор они на Руси остались, коли истукана своими глазами бы не увидал.