Дурной сон нужно рассказать, чтоб не сбылся, — так бабушка говорит. Чушь, конечно, никогда не верила она в деревенские приметы. Но теперь Малек за окном так горестно выл, что будто и не выл, а плакал, и Даша сама почти готова была расплакаться вместе с ним: так муторно стало на душе.
Сверху раздался шепот:
— Даш, а за что он воет? Може, болит что?
Старшая сестра оторвала голову от подушки:
— Приснилось что-то. Тебе вон тоже кошмары снятся, когда ты на меня со второго этажа писаешься.
— Я не писаюсь!
Пока она готовилась к экзаменам, Матюха завел привычку вместе с ней полуночничать. Даша насильно заставляла его спать и стращала то волком, то бабайкой, то страшным Речным Дедом, но теперь, когда он сверху заворочался, была только рада.
К Мальку за окном присоединился Боцман, хриплый вой которого звучал еще горше. Потом еще кто-то вдалеке: кажется, Валенок, черный лохматый пес Валентины Ерофеевны.
— Боцману тоже приснилось? И Валенку?
— Они за компанию.
— Можно я к тебе лягу?
На пол глухо приземляется подушка. Перед глазами появляется округлый силуэт брата, висящего на руках.
Даша двигается к стене, Матвей раскладывает на краешке свою маленькую постель. Повернуться лицом к ночной детской — страшно, а к Дашке — душно. Он повертелся немного и остался лежать на спине.
— Как уеду в универ, с кем спать будешь?
— Так ты ведь приезжать будешь.
Она молчит и прислушивается к вою со двора.
— Будешь ведь? Будешь?
— Буду-буду, — вздыхает сестра.
— Всегда-всегда?
— Как вырастешь, ты сам уедешь.
— Не уеду. С папой рыбалить буду. Здесь, в деревне. А ты нам катер купишь, как директором станешь. Купишь ведь?
— Куплю-куплю. — Даша гладит брата по волосам. — Спи уже, деревня.
Собаки перестали выть, но в тишине стало еще страшней. Через полупрозрачные шторы проглядывает луна. В ее тусклом мертвенном свете мультяшные русалки с крабами на обоях в детской превратились в черные зловещие фигуры: как будто черепа с костями.
— «Я, Гусев Сергей Петрович, 1962 г. р., прошу привлечь к уголовной ответственности неустановленных лиц, которые похитили мой автомобиль марки Peugeot 206, - госномер указан, — 2012 года выпуска. Автомобиль находился на парковке возле моего дома, куда был припаркован мною 28 июля…». А год почему не указалѝ — Молодой оперуполномоченный с бородкой протянул обратно мужчине написанное от руки заявление и достал из ящика новый чистый листок.
Сергей Петрович Гусев 1962 г. р. снова обреченно заскрипел ручкой. Зазвонил телефон — сначала на пустующем столе за его спиной, потом у лейтенанта, который в третий раз заставил его переписывать заявление.
Лейтенант взял трубку:
— Со Сверчковым уехал в следственный… Не знаю, Айрат Магомедович, полчаса назад отвечал… Нет, нам вообще никто не звонил… Какие хищникѝ Волкѝ.. В смысле, вся деревня?
Гусев перестал писать и с любопытством глядел на полицейского.
— Какие-то звери пожрали кур в районе, — объяснил ему Сабанеев, когда положил трубку.
— Полиция этим тоже занимается?
Молодой опер поднялся с хлипкого крутящегося кресла:
— Полиция всем занимается.
— А заявление?
— Давайте предыдущее. Я год подпишу.
Попрощавшись с Гусевым в коридоре, Сабанеев запер дверь кабинета.
Когда за окнами закончились городские дома, служебная «Лада Калина» еще какое-то время двигалась вдоль железнодорожных путей. На платформы бесконечного состава были погружены пушки и БМД, некоторые — без башен. Дальше начались воинские полигоны, а за ними — лес из берез и сосен.
Через несколько метров после железного указателя на Выбуты, прямо перед съездом с шоссе, стоял еще один — деревянный туристический. На проселочной дороге он обогнал автобус паломников и свернул к Малым Удам перед рекой на перекрестке, где в Новый год навсегда оборвались следы рыбака Семенова.
Почти весь остаток пути он едет вдоль Великой. Крутой срез дальнего берега обнажил известняковую плиту, и кажется, что прямо из воды поднимается крепостная стена невиданной вышины, на которой сверху растут кусты и деревья.
От немецкого моста, построенного в войну и в войну же разбомбленного, в воде остались каменные быки. Огромные серые глыбы, поднимающиеся над зеркальной рябью, — как руины затонувшей крепости. Рыбацкая лодка застыла у подножья одной из них. С прямоугольного уступа пара сизых чаек наблюдает за ловом.
Колонна из служебных машин на въезде в Малые Уды выстроилась от бывшего сельповского магазинчика почти до поворота: полицейские из нескольких управлений, следственный комитет, три микроавтобуса МЧС, медики. Сабанеев остановил свою «Ладу» за машиной скорой помощи, которая была последней в этом ряду. Женщина-фельдшер и водитель, оба с одинаково растерянными лицами, курили возле открытой двери.
Перед Иваном почти тут же появился Айрат Магомедович из угро. Он заговорил, сопровождая жестами свою до предела взволнованную речь:
— Ящерицы крупные, черные! Из реки выползли и сожрали всех, кроме двоих детей — их на чердаке мама спрятала.