Конфликт у них с «Верочкой» случился однажды из-за городского гранта: «милосердные» уступать его не хотели, пока тайно не вмешался сооснователь «Верочки» архимандрит Мелетий. Повлиял на кого надо. С тех пор друг о друге они вслух не вспоминали. Но, когда на отца Александра завели дело о мошенничестве в крупных размерах, конкуренты об этом проведали вперед всех.
Старая волонтерка оставила комментарий в группе «Милосердия» под постом, где для своих бомжей они собирали деньги на картошечку. Бог знает как, но к слову пришлось. Потом уже в «Верочкиной» группе люди стали спрашивать: правда, или нет, что «милосердные» пишут. Александр отвечал, что неправда, но выходило неубедительно. Чтоб картошечка эта, прости Боже, им поперек горла стала!
Сплетни как гнилая вода по всему интернету разлились. Две постоянные волонтерки, одна вдобавок с машиной, из «Верочки» ушли. Марья Михална, которая для деток теплые вещи вязала, вязать перестала. Покинули волонтерский чат Грунько, Тишкина и Коровина, бухгалтер фонда. Но обидней всего, что Дурневых не видел Александр второй месяц. Она — учительница, он — в коммерции — молодая чета, оба воцерковленные. Кроме подарков, еще регулярно носили наличность, да и просто по-человечески приятно было с ними беседовать.
— Может быть, в отпуск на море уехали?
— Половиной города, что ль?! — Александр с досадой водил курсором по экрану с куценьким отчетом за август. — Не ведают клеветники и наветчики, что грех творят и что кара им будет страшная за то, что люди, наслушавшись их наветов, во всякой благотворительности изуверятся и перестанут добро делать. Конкуренты сами же первые лиха хлебнут.
— С утра благодетельница молодая заходила — та, что в Успенье была. Десять тысяч принесла и сласти всякие дорогие.
— Имя опять не спросил? — Александр обернулся к монаху. — Хоть бы «ВКонтакте» благодарность написали, пусть бы за здравие ее помолились.
— Спросил. Не говорит.
Катерина в церковной лавке вся обратилась в слух, чтоб, упаси Боже, не пропустить ни слова из того, что говорилось за столом «Верочки», и была настолько увлечена подслушиванием, что не замечала покупательницу у своего прилавка до тех пор, пока та сама не подала голоса. Женщина в черном платке купила свечу, дала пометку за упокой новопреставленного Ивана и по пути в храм бросила сдачу в «Верочкин» ящик для пожертвований. Директор фонда молча и с угрюмым видом осенил ее вслед крестом.
Дверь внизу снова отворилась, на этот раз с громким и угрожающим скрипом. В сопровождении двоих плечистых парней вошел необычайно толстый полковник в пошитой не иначе как на заказ полицейской форме. Это был замначальника ОБЭП Ильмень, который вел дело «Верочки». У подножия лестницы он по-хозяйски перекрестился, почему-то кулаком, и первым двинулся на штурм ступеней.
Адвокат предупреждала, что они явятся со дня на день и велела удалить с жесткого диска двойную бухгалтерию и всё прочее, на что полиции глядеть не стоит. Да только какая, прости Господи, у них двойная бухгалтерия?! Он и с одинарной-то еле сам управлялся с тех пор, как Коровина помогать перестала. На квартальные отчеты бухгалтера сейчас среди знакомых искал.
Чтоб не мешать полицейским, Нектарий поднялся от монитора и встал у стены, по тюремной привычке заложив руки за спину. Хмурые юнцы лезут под стол отключать компьютер. Катерина за прилавком встала во весь рост и от изумления даже приоткрыла свой глупый рот.
Перед тем, как распрощаться с полицейскими, один из которых держит подмышкой системный блок, а другой — монитор — Бог весть, зачем он им дался! — отец Александр выводит свою каллиграфическую подпись на уведомлении об изъятии имущества, где уже стоят две: судьи и замначальника ОБЭП полковника Ильменя.
Каждый день Андрей Евстафьев читал новости «ВКонтакте» и вел про себя подсчет жертв. По деревням выходило 104 человека, считая пропавших без вести. В Пскове вместе с городским пляжем — в полтора раза больше. Позавчера погибли сразу четверо: рыбаки в Овсище и студенты у стен Кремля, парень с девушкой. Вчера — молодые мать с дочкой: шли в музыкальную школу на улице Детской. Глава города указал закрыть школу: мол, не до музыки нынче. Поперек Детской растянули полосатую ленту. Расстояние от набережной до места гибели — больше двухсот метров: в Пскове так далеко от Великой ящеров до сих пор не встречали.
Андрей перечитал пост с новостью и нажал на «переслать». Отец Александр у него из друзей был давно удален, но остался в подписчиках. Сидел в онлайне. Видать, много свободного времени стало, как фонд накрыли обэповцы.
Через минуту от него пришло сообщение: «Молюсь каждый день о невинно убиенных». «Заодно о себе помолѝтесь. Пригодится», — написал ему Андрей. На угрозу священник ничего не ответил, а через некоторое время и вовсе ушел из сети. Он спрятал телефон, взял бутылку со скамейки и сделал маленький обжигающий глоток водки, а потом большой охлаждающий — пива из пластиковой полуторалитрухи.