Молодые люди, которых Юилиммин держала теперь подле себя, являлись ее учениками. Но чему их обучать? Царевна всегда уважительно относилась к жрецам и писцам. Да и ее обучали служению Иинат и даже Серебрянорогому*. Но учить кого-то сама – ни за что! Ей была с рождения уготована иная участь – укрепить своим брачным союзом границы государства. Придется им, видимо, заниматься самим.
Самым радостным фактом было то, что она в этом лагере была самой главной и ее уважали, хотя выражением должного почтения к ней никто себя не утруждал. Здесь не было ни слуг, ни рабов. Даже те люди, что были обязаны копать и носить землю, тут были свободными. Она могла с ними не общаться, могла презирать их, но обязана была им платить! Правда, право выгнать любого из этих работников у нее оставалось, чем она тут же и воспользовалась по отношению к наиболее непочтительным и вороватым. Но и здесь был подвох! Идее прогнать их всех ее помощники решительно воспротивились. Чиновник Пьетро мотивировал это тем, что других здесь найти невозможно.
Ее работа была не слишком простой и понятной, но многим отличалась от того, что требовали от нее наставники. Разговоры, договоры, бумаги она, сославшись на недомогание, спихнула на Пьетро. Сама же решила понемногу походить на раскопки, чтобы хоть как-то осознать нужность и важность этих археологов. Здесь тряслись над каждым черепком от ночного горшка, хотя посуды в этом мире хватало с избытком, и она была гораздо лучшего качества!
Местность выглядела немного знакомой, но никаких конкретных ассоциаций не вызывала. Только когда царевна оказавшись в скалистых предгорьях пика Солоницкого, в ущелье восточных Врат, ее память всколыхнулась и она, наконец, осознала, где находится. Воспоминания нахлынули на нее бурным потоком.
***
Вереница повозок и навьюченных волов медленно тянулась вдоль гор по берегу реки и по массивной, украшенной приветственными стелами насыпи поднималась наверх. Колокольчики волов мерно позвякивали, люди весело переговаривалась и смеялись. На всех были лучшие одежды, и атмосфера праздника ясно ощущалась в прохладном предрассветном воздухе. Навстречу из ущелья, клокоча в своих новых каменных берегах, стремился пенный Иреш– отец посевов и дар великого Аийя**. Его бурные ледяные потоки изливались в долину, вбирая в себя все прочие горные ручьи и принося жизнь всем обитателям Кареша.
Она совершенно отчетливо помнила этот день. Сиятельный владыка отец как раз завершил строительство восточной части великих врат, а его могучий царственный брат, владыка Кумиш-Шебеш из Хоннитского царства, – западной. Этот путь открывал беспрепятственный доступ для торговых людей и скреплял вечный мир между государствами.
На высоких алтарных камнях весь день курились благовония и не смолкали священные напевы. Жрецы и жрицы восхваляли Богов, а восходящее солнце своими лучами раскрашивало врата, делая их еще более величественными.
Еще одним залогом такого укрепления отношений между государствами должна была стать она сама, но отец решил отложить ее замужество до поры зрелых лет. Именно там, под сводами сложенной из черно-красного гранита восточной арки, двенадцатилетняя Юилиммин-даша впервые увидела своего возможного супруга. Он был значительно старше ее и казался юной царевне страшным и свирепым. Только сейчас она, наверное, смогла бы по достоинству оценить его широкие сильные плечи, тело, где каждая мышца рельефно выступала под смуглой, лоснящейся от ароматных масел, кожей. Тогда же подведенные черным горящие яростью глаза и эта длинная, вьющаяся тугими кольцами грива иссиня-черных волос и борода очень напугали ее, но она собралась и выполнила все требуемые части ритуала. Страшнее всего было ехать с ним почетный круг на боевой колеснице, запряженной свирепыми черными лошадьми. Царевич словно тряпичную куклу втянул ее наверх и поставил рядом с собой. Его могучая фигура в крылатой накидке была подобна скале и тоненькая облаченная в белое фигурка принцессы совсем терялась на этом фоне. В тот миг на каменном лице благородного царевича Юилиммин увидела гремучую смесь брезгливости и снисхождения. «Ты об этом еще пожалеешь! – подумала она про себя, нацепляя на себя самую милую из своих улыбок. – Когда придет время, я заставлю тебя ползать передо мной на коленях, если Иинат благословит наш союз!» Со стороны же сиятельные отпрыски радостно улыбались, и люди вокруг них ликовали, приветствуя своих земных повелителей.
