Эдгар провел диагностирование, и Мор так заинтересовался этим, что предложил выкупить контракт у Кетчума, Ноу и сквайра. Когда его племянница из Западной Вирджинии сообщила о том, что выздоравливает, он начал строить в Нортонвилле больницу – так велико было его желание поставить диагностирование на научную основу. Пациентам было довольно трудно выполнять предписания Эдгара. В тех случаях, когда им советовали обратиться к врачу, последний зачастую отказывался их лечить. Остеопаты, как правило, с радостью соглашались на курс процедур, но только после того, как сами поставят диагноз. Они следовали указаниям, сделанным во время диагностирования, только до тех пор, пока они совпадали с их собственными представлениями о заболевании.
В Хопкинсвилле можно было получить помощь различных врачей, но большинство пациентов Эдгара не были жителями Хопкинсвилла и даже не жили поблизости. Мор считал, что больница решит проблему – по крайней мере для тех, кому это по карману. Здесь будут диагностировать и следить за ходом болезни до тех пор, пока “контрольное чтение” не укажет на полное выздоровление.
Пока Мор пытался заключить сделку с Кетчумом, Ноу и сквайром, он принялся за осуществление своих планов. К январю 1911 года были закончены подвальные помещения и фундамент больницы. Вскоре Мор получил серьезные ранения во время аварии на шахте. Эдгар отправился в Нортонвилл и провел для него несколько сеансов, но в данном случае требовалось только хирургическое вмешательство и покой. Мору пришлось отправиться к себе домой в Огайо. На выздоровление ушло много времени, и он утратил свое имущество в Нортонвилле. Больница так и не была закончена. Покидая Нортонвилл, Мор взял с собой запись “чтения”, где говорилось, что полученные им повреждения могут повлечь за собой слепоту. На этот случай были даны рекомендации.
По мере того как шло время и накапливались материалы “чтений”, Эдгар убеждался в правоте Мора. Для правильного выполнения предписаний были необходимы совместные действия представителей различных медицинских направлений, нужно было учреждение, где приверженцы разных медицинских теорий могли бы, следуя предписаниям, проводить лечение. Взять, к примеру, Кетчума. Он гомеопат. Есть еще доктор Хауз. Он терапевт и к тому же изучал остеопатию. Есть и Лейн, закончивший свое образование и практиковавший теперь остеопатию в Джорджии. Все эти люди верили в его диагностирование. Если бы их можно было собрать в одной больнице, им все было бы по плечу.
Но существовали и другие проблемы: нужны были люди, умеющие лечить электричеством, знающие массаж, знающие психиатрию, научную диету, нужны невропатологи, специалисты по женским болезням. Эдгар пролистал диагнозы и предписания, которые он выдавал изо дня в день, и решил, что по силам это будет только мастеру на все руки в области медицины, и ему придется со всем этим управляться.
В конце февраля в Хопкинсвилл приехал Росвелл Филд, брат Юджина Филда, чтобы сделать серию очерков об Эдгаре для газеты Харста “Экзиминер” в Чикаго. Эдгара сфотографировали держащим на коленях Хью Линна и лежащим на кушетке во время сеанса, а также отца, стоящего рядом, и стенографиста, сидящего за столом. Фотографии вместе с очерками Филда были разосланы во все газеты Харста.
По словам Филда, он застал Эдгара проводящим время “как и большинство жителей Кентукки”: “Нельзя сказать, что его внешность особо располагает к себе, но она и не разочаровывает. На этой замечательной фотографии мы видим высокого стройного молодого человека с добрыми, честными, довольно широко поставленными глазами, с высоким лбом и ничем не примечательными чертами. Он признался, что ему тридцать три года, хотя выглядит он не старше двадцати пяти…”
В Хопкинсвилле Филд наслушался рассказов, которые уже превращались в легенды, и побывал на нескольких сеансах. Благодаря очеркам Филда Эдгара пригласили в Чикаго в качестве гостя газет Харста. Он отправился туда вместе с Ноу и сквайром в начале марта и пробыл там десять дней, которые были заполнены встречами, сеансами и ответами на самые нелепые в его жизни вопросы. Все считали его диковинкой, и мальчишки-коридорные за пять долларов разрешали зевакам незаметно проскользнуть в набитую людьми гостиную роскошного номера, где они могли наблюдать за тем, как современное чудо разговаривало, курило и рассказывало истории.
Через несколько дней после возвращения в Хопкинсвилл Эдгар стал отцом второго сына: 29 марта Гертруда родила Мильтона Портера. Эдгар никогда не был так счастлив.
Но ребенок заболел. У него начался сильный кашель, а затем развился колит. Гертруда не просила провести диагностирование, а Эдгару даже в голову не приходило, что происходит что-то серьезное, до тех пор, пока врачи не потеряли всякую надежду. Только тогда провели “чтение”, но было слишком поздно: кислота проникла в организм. Ребенок умер.
