— Ты не знаешь, почему царь Харлина не остался с тобой? Но что есть у тебя? Горы, тёмный лес и река, которой даже не видно из-за деревьев? Его страна богата и сильна. Зачем ему царица нищих дикарей? Но ты можешь всё изменить. Склонись пред Светлым Властелином, и у тебя будет столько золота, сколько и не снилось ни одному царю Харлина. Царица приняла предложение. И река стала приносить золото. С тех пор её стали называть Фэлалар, также называли и царство. Там, где прежде был лес, возвели величественные дворцы из мрамора. Драгоценные камни сверкали на солнце, засверкала и река. Деревья на её берегах срубили, и солнечные лучи заискрились на струях потока. Скоро царица забыла о любви. Желание обладать сокровищами проникло в её сердце. Она смотрела на реку, и ей стало казаться, что поток приносит слишком мало. Тогда царица решила подняться в Горы к истокам реки, чтобы найти больше золота. Многие охотно последовали за ней. Ведь люди в Фэлаларе мечтали завладеть новыми богатствами. Долго поднимались они по крутым склонам. Плотная мгла скрывала всё вокруг, а когда мгла рассеялась, люди увидели потоки лавы. Тогда перед ними предстал Сурт. Многие погибли, но сама царица и те, чья жажда золота была достаточно сильна превратились в маджнунов. Они стали пламенем, принявшим облик людей. Там в горах возвели они города из золота и драгоценных камней. Горной Волшебницей прозвали владычицу прекрасного города. Шли века, и воспоминания о прежней жизни стали оживать в памяти царицы. Она стала жалеть о том, что прислушалась к голосу джинна. Золото и драгоценные камни больше не радовали её. Прекрасный город в горах стал тюрьмой. Тогда она вспомнила о возлюбленном и стала разыскивать его. Она ищет его до сих пор, но не может покинуть горы, потому что пламя, которым она стала, угаснет, и царица обратится в пепел. Лишь встретив возлюбленного, снова станет она девушкой, которой была когда-то.
Утром отряд покинул Крепость. День, проведённый в пути, был похож на предыдущий. Та же узкая извилистая тропа между скалами, только теперь путники спускались по ней и ехали на верблюдах. К вечеру добрались до таверны «Подзорная труба», построенной на скале у самого берега песчаного моря. Прямо за ней начинался Тартар. Это была маленькая таверна, с большой подзорной трубой вместо вывески. Утомлённые путники спешились и направились к гостеприимно распахнутой настежь двери. Таверна не была похожа на грязное логово разбойников у края страшной бездны. Там было уютно: на окнах опрятные красные занавески, пол посыпан чистейшим песком. За столиками сидели немногочисленные посетители. Хозяином был высокий человек с широким весёлым лицом, проворно управлявший костылём. Левая нога была отнята по самое бедро. «К нам пожаловали настоящие пираты, как в старые добрые времена, — сказал он, обращаясь к вошедшим, — но почему на вас красные плащи?» «Потому, что мы перевоспитались и больше не представляем угрозы для общества», — ответил Амир.
— Перевоспитались, говоришь? Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому — и на виселицу.
Сдвинув два стола, путники уселись ужинать. Хозяин присоединился к ним.
— А у вас тут уютно, — сказал Поэт, ожидавший увидеть черепа и кости, разбросанные на полу.
— Да, но атмосфера уже не та, что прежде. Видели бы вы эту таверну во время золотой лихорадки. Какое это было место! И как здесь пили! Пили все: пили невежды и учёные, домоседы и странники, богачи и нищие. Миротворцы и вояки, пациенты и врачи, судьи и мошенники, бродяги и вельможи, безусые и усатые, лысые и волосатые, пили студенты и деканы, карлики и великаны. В общем, публика была разная, разных стран и разной веры, все бухали здесь без меры.
— Хорошее место ваша таверна.
— Да. Здесь всё всегда у всех отлично. Как прекрасен был бы мир, если бы он был одной большой таверной!
Голова Поэта раскалывалась после вчерашнего, когда отряд ранним утром ступил на раскалённые пески Тартара. Немного отъехав от таверны, они увидели тринадцать человек на верблюдах. Поэт сначала подумал, что он умер и видит их отряд со стороны, потом решил, что Летучий Тартарец шествует по пустыне.
— Видели Белого Червя? — ещё издали крикнул человек, ехавший первым.
— И ты здравствуй. Не встречали, — ответил Алау-султан.
— Меня зовут Ахав, — сказал незнакомец, когда отряды встретились.
Он был словно приговоренный к сожжению заживо, в последний момент, снятый с костра. Пламя лишь опалило его, не превратив в пепел. Спутанные седые волосы развевались на ветру. Смуглую обветренную щёку и шею пересекал белый шрам, исчезая внизу под одеждой. Он напоминал след, выжженный молнией на стволе дерева. Ахав был словно отлит из бронзы, получив неизменную форму. Глаза горели, словно угли. Больше походил на демона, чем на человека. Засмотревшись на мрачное лицо Ахава, Поэт не сразу заметил его страшную белую ногу.
— Я и моя команда. Мы поклялись мстить Фенриру, — продолжил Ахав, — мы найдём этого белого червя, где бы он ни был. Это он оставил меня без ноги.
— А меня без руки, — ответил Тюр.
