— Да, извините… Туда никто не мог войти, ведь так? … Но существует вероятность того, что там уже кто-то был? Если так? Ведь демону не нужно тело без души…
— Ты считаешь, что Клирит всё же успел? Если и так, то скорее всего после возвращения души в тело, освобождённого уже сожрал Страдание. Это одна из давно потерянных и неподвластных нам территорий — город Круциваль. Что ж господа, стоит внести некоторую ясность… Там, в горе Круциваля, раньше было первое экспериментальное плато для хранения тел, всего пять тысяч капсул, которые давно перестали обслуживать. Скорее всего они уже все мертвы. Тогда младенцев не вносили в общую базу, это делали только со второго плато, которое разместили уже в башне этажей, но оно было названо первым. Их не вносили в базу, за состоянием зоны погружения мы не могли после трагедии. Город опустел, люди пропали, с моря корабли тонут за километры от берега, в небе летает пепел, а гора никому не даёт пройти. Мы пытались, камни под ногами сыпятся, верёвки рвутся и так далее, невероятно, но это так. О демоне и о самом лорде, мы узнали после огромной пепельной бури, видимо тогда Страдание почувствовал себя, как сущность. С неба летели исписанные кровью листки бумаги с ужасными историями, творившимися в замке много лет. В одном из текстов и было сказано: «С каждой душой, сюда вошедшей, буря пепла с костей осыплет всю землю», дословно. Он оберегает нас от себя, что очень странно и подозрительно. Хавьер, я закончу за тебя, возможно детские души сохранились и сплелись вместе с демоном, так и получилось, что они нас хранят, но в одночасье могут и растерзать. Тогда я был очень далеко от Круциваля, проходя караваном в Гритгрот. Ближе, чем сейчас, но нескончаемую бурю было видео на десятки километров.
Возвращаясь к плато… Сами души, просто разбросали по остальным кристаллам, они стали экспериментами на следующие образцы, мы запускали внутрь одну и проверяли работоспособность хранилища. Только после этого мы начинали размещать в них остальных. Чёрное время, ужасные поступки, жаль, что всё так обратилось. Этим несчастным построили мемориал в центре столица, да-да, именно тот крохотный обелиск с тонкими линиями. Так вот, это не линии, а имена, написанные столь мелко, что без оборудования и не прочитать, но они там есть. Мы скрыли наше преступления, сообщив родителям, что после пепла Круциваля тела были перенесены в отдельное хранилище. Они стали первопроходцами, спасателями других наших детей, они не делали выбора, мы эгоистично решили за них, но спасибо им.
Магистр поник, уплывая в собственную память. Все остальные тихо слушали беседу Ллоирка и Хавьера, некоторые вообще впервые узнали об этом и медленно переваривали сказанное.
Хавьер думал о поведении магистра. Зачем нужен был этот рассказ об экспериментах в толпу столь разных людей, половина из них не сдержит язык за зубами, едва покинув порог. Возможно совет был собран отнюдь не для принятия участия в проблеме «цветного», а для каких-то иных целей Ллорика.
— И так господа, времени мало, принять решение нужно сейчас!
***
Четвёртый день пути, после горного перевала, который отнял у меня ещё полтора дня, протекал слишком обычно. Я просто не мог привыкнуть к окружающему спокойствию, если бы не некоторые невзгоды, но их переживу. Я просто шёл, старался экономить воду, еду давно выкинул. Поел на первом привале, счастливый, а через полчаса накрыло, рвало как грелку, только дефицитную воду из организма вывел по чём зря.
Бурдюк похудел, воды оставалось совсем на донышке. Я шёл без цели, просто по узкой дороге, вокруг которой были только зеленые сопки до горизонта, лишь бы найти что-нибудь. Изредка я сворачивал с пути, шёл на высшую точку и осматривался, в надежде увидеть людей или поселение, но ничего не было. Ночевал просто под открытым небом, дрожа от холода, укутываясь глубже в свой дырявый плащ. Я забрал огниво с крепости, только по-прежнему не видел ни одного дерева или хотя бы ветки, потому и отравился, что поел испорченного мяса, ведь обработать термически его было негде. Жёлтые вспышки на небе, серые облака и пепел кончились, будто отрезанные невидимой линией сразу, как я ступил на заросшую травой дорогу, а мрачное настроение испарилось. Утром, холодная роса покрывала собой всё до чего дотягивалась. Чтобы согреться, я ходил с бурдюком. Пытался собрать по капле с каждой травинки, иначе вода давно бы закончилась — хватало на два, три глотка; этого очень мало, но хоть что-то.
С рассветом, спустя пару часов, солнце входило в свои полные права и влага улетучивалась в воздух, приходилось идти дальше. Психика страдала, казалось, будто я совсем один в этом мире, люди давно вымерли, не оставив после себя ничего. Честно, я так устал, но солнце грело мне голову так по-домашнему, никогда больше не буду хандрить на жару и палящее ярило.
Шурх шух шурх шух шух…
