— Привееет, ты пришёл, чтобы поиграть со мной? Где ты?
Детский тонкий голосок.
— Нас зовут… А как нас зовут? Ты знаешь? Давай играть, пожааалуйста. Я ХОЧУ ПОИГРАТЬ!
Я замер, не шевелясь. Шелестящий голос раздался прямо за приоткрытой дверью.
— ИГРАТЬ!
Я, запинаясь, метнулся к кровати, забрался под неё и старался не дышать.
— Я тебя найду и мы будем играть. Играть доооолго. Доооолго.
Протягивал шёпот.
— ИГРАТЬ! КОЖЕЙ!
Дверь со крипом открылась… А оно начало рявкать как адский цербер.
— Где ты!? ААААААРГх
Люстра заскрипела от визга.
— Ненавижу свет! Зачем ты зажёг огонь в моей любимой комнате!? Я НАШЁЛААО ТЕБЯ! ГДЕ ТЫ!?
Я дрожал. Огонь зажжённый в камине погас без единой вспышки.
— Я давно здесь живу, я знаю все места, где можно спрятаться.
Над кроватью раздался визг, меня придавило к полу, а ветер выл, вторя существу.
— ВЫХОДИ, ВЫХОДИ, ВЫХОДИ! Ой! Прости, что я так кричу. Я просто боюсь. Ты мне поможешь? Никто не помогает, может быть ты?
Что-то зашуршало.
— Может быть ты под кроватью???
Сердце стучало, готовое разорваться.
— Я чувствую твой страх! ВЫХОДИ! ВЫ ХО хи-хи-хи-хи…
Кровать начала двигаться в сторону, скрипя ножками по каменному полу. В тишине, с воем ветра, так продолжалось, казалось, вечность.
— Тебя тут нет? А где ты? Я тебя не убью, не бойся. Или бойся. Хи хи… хнык.
Оно заплакало детским голосом. Плакало долго, пока плач не перешёл в рёв, а затем в редкие всхлипы. Наконец, оно взвыло так, что люстра рухнула с потолка, а цветные окна вылетели, разлетевшись по комнате и осыпав её стеклом. Здесь начался настоящий ад, ветер в порывах постоянно грозился поднять моё укрыта, будто помогая существу. Треск старых досок разносился по крепости, возвращая его мёртвую жизнь.
— Где мой папа? Ты хочешь быть моим отцом!? У него было много детей, но папа плохой.
Сердце леденело. Каждую секунду, я был готов уйти в себя и рехнуться на всё жизнь, будто я мог это сделать. Адское дитё начало читать стишок:
«Кру-ци-валь всеми любимый!
Счастье! Счастье! В сердце вилы…
Игорь вафельс где-то тууут!
Игорь ли тебя зовут?»
Оно знает, что я здесь, не удивлён тому, что эта херня знает моё имя. Уже целую вечность эта херня метается по комнате, тихонько двигает кровать и всё это время, я ощущаю костлявую руку в своей голове. Десяток раз мне хотелось выйти из своего укрытия, столько же как помочь ему или убить существо, зарезав его ржавым ножом, что я до крови сжал в руке. Это сменялось тем, что во мне просыпались тёплые, отцовские чувства, я хотел обнять и успокоить его или её, а когда раз за разом я сопротивлялся этим позывам, оно входило в состояние бешенства и начинало долбить в стены так, что кирпичи крошились со стен. Чёртов эмпат, такое впечатление, что даже свистящий ветер его боится.
— Освободи меня, пожалуйся! Будь моим другом. Поиграем?
Я молчал.
— Я покажу тебе свои сокровища, у меня много игрушек.
Я молчал. Часы шли медленно, а я не произносил ни единого звука, ползая за кроватью.
Я хочу спать, ты меня утомил. Ты скучный.
Неожиданно всё утихло, в камине загорелся огонь, а на улице начал оседать пепел, тоннами оседая на земле, покрывая собой руины.
Я лежал ещё минут сорок, сжавшись как котёнок. Пора выходить? Боюсь…
