Сколько ни топаем, а позади не слышно ни лая собак, ни еще каких-либо звуков, свидетельствующих о том, что нам в загривок вцепились неприятные гости. Нет ничего.
Рискнув, командую привал, и мы присаживаемся под деревьями, не выпуская из рук оружия.
Тихо.
Обычная лесная жизнь, ничего особенного.
Выждав какое-то время, возвращаются к своим занятиям встревоженные было нашими шагами лесные обитатели.
Где-то над нашими головами чирикают птицы, какое-то зверье пробирается сквозь кусты.
Никого…
Двадцать минут прошло, полчаса…
– Оторвались, старшина? – спрашивает меня Охримчук.
– И не говори, Иваныч, сам себе не верю… Видать, фрицы свернули кудось в сторону.
– Похоже.
– Ладно… Тихонечко идем, не шумим. Лесное зверье да птицы – для нас сейчас лучшие союзники. Как загомонят они – ныкаемся все!
Но не подали нам птицы никакого сигнала. До самой темноты шли – нет в лесу посторонних!
Так и на ночлег улеглись. Рядком, прижавшись друг к другу. Плащ-палатку вниз, вторую поверх – вот и спальное место. Ну и веток под спину, это уж обязательно!
Часовой нахохлился рядом, укутавшись в свою плащ-палатку. На этот раз дежурства я установил по два часа, чтобы все смогли нормально поспать.
Утро…
Не люблю это время суток. Сколько лет ни живу – а так и не полюбил.
Спать утром хочу, независимо от того, сколько ночью продрых. Как в свое время Сергеич говорил – ярко выраженный совил!
И настроение у меня с утра соответствующее. Могу кого угодно матерно послать, и случалось уже.
Зная эту мою черту, бойцы с утра меня не задевают. Молча ставят передо мною полбанки с тушенкой – завтрак.
Даже разогреть ухитрились, это вообще атас! И чай!
Ну… прямо тебе ресторан «Астория». Всегда б так жил!
– Оружие всем почистить, проверить боезапас. Выход через полчаса.
Водку на этот раз не трогаю, все выспались и отдохнули. Морды у нас, правда… но парикмахеров тут нет.
Ковыряясь с винтовкой, прикидываю дальнейший маршрут.
До того места, где сидит немецкая засада, топать еще километров пять. Я уже более-менее определился с нашим местонахождением и теперь уже лучше представляю себе дальнейший маршрут.
Разумеется, к немцам мы не пойдем, пусть себе дальше в лесу сидят. Идти старым путем? Так, как я Малашенко послал?
В принципе разумно, я же им прошел.
А вот прошел ли лейтенант, он-то ведь не в одиночку топал?
Мог пройти.
А мог – и не пройти.
Тогда там теперь сидят обозленные (ну, он тоже ведь не с пирогами да плюшками к ним пришел) фрицы. И ждут новых гостей.
А варианты какие?
В болото лезть?
Ненамного лучше фрицев, откровенно-то говоря.
В реку?
Это уже теплее. Да и идти нам по ней совсем не так уж и далеко. Там, судя по карте, и глубина не так, чтобы уж очень-то, вброд пройдем. Только медленно, ну да нам спешить некуда!
Решено – будем изображать бобров!
Отчего бобров? Ну… так, к слову пришлось… они тоже вроде в воде шуруют по-всякому.
Через пару часов мы добрались до реки. Странно, но никаких следов присутствия здесь хоть кого-нибудь мы так и не обнаружили. Чудеса какие-то… куда же все немцы делись? Насколько мне помнилось, они от реки не так уж далеко и сидели. Неужели сюда ни один ихний патруль вообще ни разу не заходил?
Да быть того не может!
Чтобы педантичные немцы сюда хоть разок да не глянули? Вот уж не поверю-то…
Но факт оставался фактом – ничьих следов мы около реки не нашли.
А вот и берег, и надо уже что-то решать.
Казин – он крепкий и жилистый. Пойдет передовым. А мы, метров на сто отстав, тихонечко сзади побредем. Даст бог, если фрицы сюда так и ни разу не заглянули, так и сегодня своим правилам изменять не станут. Этот путь я лейтенанту не подсказывал, так что и спалить его перед немцами он не мог.
Сто метров.
Тишина.
В смысле, что опасного ничего я не слышу и не наблюдаю.
Но один хрен – все на взводе и ежесекундно какой-то гадости ожидают.
Еще сто метров.
И еще.
Здесь река извилину дает и к зловредной рощице, где немцы сидят, подходит относительно близко. Метров на четыреста. Воду в принципе от них уже видно, а вот нас закрывает берег. Не очень он тут высокий – на это и расчет. Просматривается река со стороны фрицев, и нет необходимости специально туда никого высылать. Большой толпой, ясное дело, по руслу не пройти – заметят, а вот такой группой, как наша, очень даже можно. Только голову надобно пониже опускать и над берегом любопытные морды не высовывать.
Триста метров – ползем почти на четвереньках, как только вода позволяет. Не то что над берегом – над водой стараемся ничего не высовывать. Промокли все – мама не горюй! Но уж лучше мокрым, да живым!
Все, позади рощица осталась, вправо река загибается. Можно уже скоро будет наверх вылезти да обсохнуть хоть малость.
Вылезли!
В сапогах уже не то что вода хлюпает – мальки уже, поди, завелись…
И, только отойдя от места немецкой засады на пару километров, я наконец даю команду на отдых.
Раздеваемся, отжимаем и развешиваем на ветках мокрое обмундирование. Все, вплоть до исподнего. Сапоги набиваем прошлогодней травой – пусть сохнут. И снова – чистка оружия, мы его в воде прополоскали сегодня – будь здоров! Хорошо, что масленки имеются…
