Реквием. Галлюцинация полностью

Ему под шестьдесят, он маленького роста, седовласый, безупречная выправка, светлоглазый, лицо симпатичное. Я назначил здесь свидание в девять с одним человеком, сказал я, это сделано для понта, я не являюсь членом, никогда раньше здесь не бывал, а человек, который должен прийти, относится к миру моих воспоминаний. Мэтр Дома Алентежу положил свой кий на бильярдный стол и грустно улыбнулся. Ничего страшного, сказал он, все великолепно совпадает с окружающим, этот клуб ведь тоже только воспоминание. Простите, а что общего у этого дома с Алентежу? Мэтр Дома Алентежу опять улыбнулся и говорит: это – длинная история, дом этот возведен людьми из Алентежу, у которых были земли и капиталы и которые мечтали жить с европейским размахом, Лиссабон должен был стать как Париж или Лондон, это было давно, вас тогда еще на свете не было, сюда приезжали играть в бильярд с друзьями из-за границы, пили портвейн и играли в бильярд, былые времена, сейчас тут все другое, клиентура изменилась, но дом остался, время от времени бывает, заходит какой-нибудь старожил из Алентежу, но редко, это – место воспоминаний. Мэтр Дома Алентежу вновь улыбнулся своей грустной улыбкой. Если хотите поужинать, выбор небольшой, повар приготовил только одно блюдо, но зато какое, восхитительное жаркое из ягненка по-борбски[12]. Благодарю, ответил я, не знаю, буду ли я у вас ужинать, пока не испытываю голода, возможно, выпью что-нибудь, но попозже. Вы не большой любитель кухни Алентежу, я уже понял. Напротив, я обожаю, как они готовят дичь и птицу, однажды в Элваше я ел такую фаршированную индейку, конец света, лучшая индейка, которую я ел в жизни. Совершенно согласен, одобрил Мэтр Дома Алентежу, но мне нравятся супы, не знаю, любите ли вы поежа́ду, есть два способа его приготовления, один с мягким сыром, другой – с яйцами, как готовят в Нижнем Алентежу, откуда я родом и, когда я думаю о своем детстве, не могу не вспомнить поежаду с яйцами, как варила моя бабушка, наш повар тоже готовит его, но знаете, в городе пища получается как-то совсем по-другому, более изысканная, что ли, ничего общего с поежадой, скорей, это французский потаж для людей с утонченным вкусом. Из детства ничего не возвращается, сказал я, а особенно это. Да, увы, сказал он, напрасно строить иллюзии.

Мэтр Дома Алентежу снова стал натирать мелом конец кия. Вы любите играть в бильярд? – спросил он. Люблю, сказал я. Тогда отчего бы нам не сыграть партию? – спросил он. Согласен, ответил я, но только одну и быстро, я должен потом отправиться в бар на свидание с одним человеком, я буду ждать его там. Мэтр Дома Алентежу передал мне кий, аккуратно разложил пирамиду шаров и сказал: давайте играть по-старому, сейчас все играют в американский пул с кучей луз, а мне нравится по-варварски. Мне тоже, согласился я.

Мэтр Дома Алентежу разбил пирамиду и стал снова натирать мелом конец кия. Он играл точно, по-научному, быстро оценивал расположение биллиардных шаров, их геометрию. Передвигался вокруг стола мало, движения экономные, необходимые: чуть сильней согнуть локоть, чуть выше поднять плечо, все это практически не шевеля ни рукой, ни плечом. Вы профессионал, похоже, я влип, сказал я. Мэтр Дома Алентежу улыбнулся своей грустной улыбкой. Каждый вечер до полуночи я играю в одиночестве в бильярд, сам с собой, такая моя участь.