Ее философия проста: Борись. Всегда! Наизнанку от боли выворачивает? Улыбайся! Нет в мире ничего прекраснее улыбки. Оступилась? Упала? Вставай! С кем не бывает? Отряхнись, и иди дальше. Только не останавливайся. Заявляют на тебя права? Пытаются подчинить своей воле? Затащить в мир чувственности и криминала? Беги! Без оглядки! Поздно… От него не убежать. А от себя, подавно. История любви сына криминального авторитета, погрязшего в их жестоком, циничном мире, к простой девочке-сироте. Любви дикой, необузданной. Настоящей.
Это лето выдалось очень жарким. Стоило выйти на улицу, и сухой огненный воздух обжигал легкие. От палящего зноя Дмитрий спасался лишь кондиционером в любимой из игрушек — Lamborghini Urus. Мужчина, нахмурился, увидев в зеркало заднего вида приближающегося друга, которого отправлял на небольшую вылазку.
— Здорова, Борзый! — Павел, открыв дверь, плюхнулся на переднее сиденье, — Фух! Ну и жара. Сигареты есть?
Дмитрий покосился на Соколовского, всем своим видом демонстрируя нетерпение: — Я похож на сестру милосердия? Рассказывай, давай! Почему так быстро?
— Что рассказывать то? Выиграют они по ходу тендер.
— Нет, этого допустить нельзя! Отец меня просто уроет. Он же мне это дело доверил, пока отдыхать уехал, — Дмитрий от досады ударил по рулю. В свои почти тридцать лет, все еще боялся разочаровать известного криминального авторитета Питера, а по совместительству и отца.
— Дим, да не парься ты так! Что-нибудь придумаем.
— Заткнулся бы ты, раз помочь нечем! — мужчина, повернув ключ, завел мотор, — Нет у нас времени что-то придумывать.
— Ну, так давай пресанем, тогда! — не унимался Сокол.
— Паша, сука, не вздумай! У нас сделка на семьдесят лямов срывается, понимаешь? Здесь нужна тонкая, ювелирная работа, а не банальный наезд…
— Борзый, ты что-то нервный стал в последнее время. Рычишь, срываешься на всех. У тебя когда баба то в последний раз была?
Дмитрий уверенно выехал с парковки на проезжую часть: — Да, Сокол, ты в своем репертуаре — только бабами голова и забита. Вот до сих пор думаю, чего я тебя еще в детстве не завалил!
Павел заржал в голос, а Дмитрий немного расслабился. Вдруг, на Соколовского нашло озарение:
— Слушай, Борзый, а ведь я, кажется, знаю, кто нам помочь может. Он тоже Зарутского ненавидит.
Дмитрий хищно оскалился, что ничего хорошего не предвещало:
— Ведь можешь, когда хочешь! Гордеева имел в виду? — дождавшись кивка от друга, продолжил, — Алексей сегодня вечером у меня в клубе будет. Мероприятие какое-то у его младшего брата. Он там как спонсор должен присутствовать. Готовься к насыщенному времяпровождению. Аншлаг обеспечен!
Лиза спрятала лицо на груди Андрея, и с напряжением ждала результата оценок. Они только что завершили выступление на чемпионате мира по современным парным танцам. Даже отдышаться еще не успели, когда подбежала наставница, Ирина Павловна.
— Кто разрешал менять программу? — строго спросила она, — Что за самодеятельность? Это чемпионат, поймите! Не какой-нибудь конкурс песен и плясок…
— Ирина Павловна, дорогая, — Андрей Гордеев решил взять всю ответственность на себя, чтобы защитить подругу детства от нравоучений, — Мы не смогли бы обойти соперников с прежней программой. Пришлось импровизировать…
— Вы еще никого не обошли, Андрей! Моли Бога, чтобы вас с соревнований не сняли!
Лиза опустила глаза. Не стала подливать масло в огонь, хотя именно она настояла на смене программы, когда увидела выступления других пар. Наступило тягостное молчание.
— Хотя, стоит сказать, что номер все же потрясающий был, — рассмеялась, наконец, наставница, — Даже я с разинутым ртом смотрела. Ой, тихо! Оценки объявляют.
Лиза с замиранием сердца прислушивалась к каждому слову. А когда публика одобрительно заревела, поняла — сбылась ее мечта. Визжа от счастья, бросилась на шею к партнеру:
— Андрюшка, мы победили! Мы чемпионы, Андрей!
— Это что еще за хрень? — недовольно фыркнул Дмитрий, спускаясь по лестнице собственного клуба. Помещение было украшено яркими разноцветными шарами, от которых даже в глазах зарябило. Огромные плакаты «Поздравляем победителей» висели практически на каждом, свободном участке стен. Огромное количество цветов, и изобилие блюд на столиках говорили о большом количестве гостей, которые к слову уже заполнили собой пространство танцпола, и с нетерпением кого-то поджидали.
Соколовский рассмеялся от души, машинально схватившись за живот:
— Гордей, видимо, не на шутку разошелся.
— Твою же мать, — сплюнул в сердцах Борзый, — Надеюсь, хоть вип зона без всей этой мишуры…
— Разве решился бы я изменить что-то в хозяйских апартаментах? — раздался за спиной веселый голос Гордеева.
Дмитрий резко развернулся к говорящему. Мужчина лет тридцати смотрел на них с озорной, не свойственной людям их круга, улыбкой. Дорогой костюм, сшитый на заказ, брендовые ботинки и галстук, приятный парфюм — машинально отсканировал его Борзый. Пистолет под свободным пиджаком он так же заметил.
— Алексей! Рад тебя видеть.
