— Случай в самом деле оказался счастливым, это правда. И я никогда этого не забуду! Фильм тем не менее слабый. Даже стыдно становится, когда вспоминаю о нем. И потом, должна признаться, больше не могу, да и не хочу окунаться в эту суету, в эту атмосферу сплошного хаоса, которая, как тебе хорошо известно, царит на съемочных площадках. Сейчас могу со спокойной душой сказать, что полностью излечилась от той болезни, имя которой — стремление к славе, — к ней, как думалось в молодости, должен был привести меня кинематограф. К тому же тогда был стимул: видеть тебя, сделать все, чтоб и ты меня заметил. Старалась изо всех сил, только чтоб понравиться тебе.
— А сейчас больше не хочешь?
— Сейчас надеюсь нравиться, не заставляя себя делать то, к чему не лежит душа. Хотя, если говорить серьезно, я успела уже понять, что в эти страшные времена, которые мы сейчас переживаем, человеческие чувства, как видно, лишняя роскошь. Поэтому стараюсь не переживать, когда вижу, что ты, хоть и живешь рядом, все больше удаляешься от нас и мыслями, и душой. Я чувствую это. И поскольку не могу найти другого объяснения, согласна смириться хоть с таким: видно, всему виной эта жестокая, безжалостная атмосфера. Хотя по логике именно она должна была бы сблизить нас. Где найдешь сейчас покой и понимание, если не в душе близкого человека?
— Но именно этого хочу и я, Мисси, мудрая моя старушка. Возьмемся вместе за работу, как в добрые старые времена. Хоть в воспоминаниях снова переживем те прекрасные мгновения.
— Ах, Густав! Прекрасно знаешь, что ничего нельзя повторить. Каждый раз все происходит по-иному. Даже один дубль отличается от другого.
И она отклонила руку с протянутой рукописью. Он, однако, снова протянул ее.
— Мисси! Сделай одолжение, хотя бы прочти. Я считаю просто странным твое отношение…
— Ты прекрасно знаешь, что ни времени, ни сил читать что попало у меня нет.
— Но этот сценарий ты должна прочесть. И не только прочесть, но и одобрить. Сыграть роль, которая тебе предназначена.
— Почему? Почему я должна делать то, что не привлекает, да и просто не интересует меня?
— Дорогая моя, не одна ты в таком положении. Сотни, тысячи людей вынуждены делать вещи не менее тяжелые, даже опасные. И делают — другого выхода нет. Такова ситуация. Все это — вне нашей компетенции. Разве что следует сказать: может быть еще хуже. Прошу тебя, прочти все-таки.
Мария вздохнула.
— Не понимаю, о каких людях ты говоришь. Может, имеешь в виду войну? Но ведь это их война. Они ее развязали. Пусть же и ведут ее, отвечая за последствия.
— К сожалению, нас они тоже не оставят в стороне.
Хотелось напомнить ему слова, сказанные в ночь аннексии Австрии: «Будем заниматься своим делом, только и всего. Играть. Мы ведь актеры». Но она ничего не сказала: неподходящий момент. Да и какой это имело бы смысл?
— Оставь сценарий. Как я уже сказала, сейчас слишком измотана. И ничуть не преувеличиваю. Хотелось бы только одного — чтоб оставили в покое.
— Мисси, — сказал он каким-то странным, изменившимся голосом. — Еще раз предупреждаю. Ты непременно должна прочесть сценарий и согласиться сыграть роль, специально для тебя написанную. Думай об этом, когда будешь знакомиться с ним. Непременно, понимаешь?
