У выхода из Соборного сада, среди редких спешащих прохожих она увидела вдруг одиноко маячившую фигуру, медленно прогуливающуюся на свету с заложенными за спину руками. Высокая фигура, величественная походка, пальто с блестящим бобровым воротником — да это же… Нет, нет! Какие безрассудные мысли приходят ей в голову! Вырубов! Зачем ему здесь прогуливаться, когда все уже, конечно, собрались в ресторане? В это мгновение мужчина повернулся, и их взгляды встретились.
— Маша, голуба, поторопись-ка! Наши уже в сборе.
Блеск десятков ламп, отражавшихся в стольких зеркалах, сразу же ослепил и ошеломил ее. С того мгновения, когда у выхода из парка Вырубов взял ее за локоть своей сильной, твердой рукой, Мария перестала понимать, что происходит вокруг. Шагала точно во сне, поддерживаемая его рукой, по мягкому ковру навстречу приглушенному гулу голосов, ничего не различая в бело-красно-черном море, которое открывалось ее глазу.
Когда они входили в большой банкетный зал, оркестр стал исполнять марш из «Веселой вдовы», и Мария бессознательно оперлась на руку спутника. Показалось, что взгляды всех собравшихся направлены только на них двоих… И лишь несколько часов спустя, когда выпитое развязало языки, а разговор стал общим, Мария наконец-то пришла в себя. Спала с глаз белая пелена, и теперь она уже могла свободно смотреть на происходящее. И сразу же встретилась глазами со взглядом Вырубова. Он пристально, вопрошающе смотрел на нее, словно подстерегал, пытался понять, что прячется за ее одиночеством и молчанием. Мария вздрогнула и отвела взгляд. И все же успела заметить, как элегантен он в смокинге с блестящими лацканами, с тщательно причесанными волосами — а ведь обычно ходил растрепанный, на репетициях на всех смотрел волком, сердито орал, когда что-то не получалось. Почему он так посмотрел на нее? Чего хочет? Поди разбери. Может, права была мама, когда высказала сомнение, хорошо ли поступает она, Мария, принимая это приглашение. Но как можно было не принять его? Если ожидала этот день как самый большой праздник! Как не принять, если хоть сейчас согласна пойти за ним, куда только ни позовет. И все же почему он так посмотрел? Вместо мучительной неуверенности сердце ее охватила какая-то непонятная радость — впрочем, что-то подобное она испытала еще тогда, когда увидела, что он ждет ее… Задумавшись, она обвела глазами зал. Откуда-то из-за дальнего стола кто-то приветственно махал ей рукой, и она различила знакомую, очень знакомую улыбку. Заинтригованная, через какое-то время она снова бросила взгляд в ту сторону. За столом сидело несколько офицеров в новых, ослепительных, с иголочки мундирах. И сразу же поняла, чья это улыбка. Старый знакомый Шербан Сакелариди. В это мгновение офицер снова поклонился, и, не зная, как поступить, Мария ответила ему чуть заметной улыбкой. И в то же мгновение вспомнила ослепительно сверкающий майский день, усыпанные цветами аллеи Долины Чар, затем продвижение в ослепительно сверкающем черном лимузине по празднично украшенному бульвару в сторону Триумфальной арки. И по мере того как воспоминания становились отчетливее, лицо ее все больше озарялось лучистой улыбкой. И разве что в глубине затуманенных глаз четко светился отблеск печали и недоверия. Сакелариди понял, что его узнали, и даже решил, что могут благосклонно встретить. При первых же тактах медленного, напевного танго он поднялся из-за стола, по привычке оправил мундир и уже в следующее мгновение кланялся, звеня шпорами, приглашая на танец. Мария растерялась и непроизвольно бросила взгляд в сторону Вырубова. Однако он казался углубленным в серьезный разговор с одним из местных театралов и, по-видимому, не обращал внимания на происходящее вокруг. Шербан Сакелариди еще раз звякнул шпорами. Мария поднялась.
— Вас просто невозможно узнать, дорогая барышня! Поразительно. Разрешите заметить, что вы напоминаете принцессу из сказки, — начал он тараторить, едва Мария оказалась в плену его рук. — Стали настоящей светской дамой. И отличаетесь достойной подражания элегантностью! Слово офицера! Не говорю уже о спектаклях. Следил за каждым вашим выступлением. И все мои товарищи также ваши горячие поклонники. Все наши аплодисменты были заготовлены только в ваш адрес.
— Аплодисментов заслуживают актеры. Это крупные, выдающиеся артисты. Надеюсь, успели в этом разобраться.
— Впечатляет, тут ничего не скажешь. Но мы, не понимавшие ни слова, были на седьмом небе, когда начинали звучать ваши песни. У вас прекрасный голос. Теперь я не удивляюсь, что когда-то мчался за вами через весь город, чтоб привезти в собор. Кстати, о соборе. Вы там остаетесь, не правда ли? Ведь если театр уезжает, где мы сможем слушать вас? Теперь мы от вас не отстанем. И вы тоже так легко от нас не отделаетесь!
