Найлэш Моуса стоял возле входа во дворец вместе с Лазарисом, главным священником, который записывал на свитках вес императрицы н наследника после их смерти. Лазарис нес ответственность за Терреанфор — за содержание и охрану базилики Земли, а также занимал пост таниста, то есть его избрали официальным наследником Верховного Жреца Гвинвуда, возглавлявшего орден филидов, которым прежде являлся Ллаурон, отец Эши. Лазарис, тихий книжный человек, большую часть времени проводивший под землей, с любовью ухаживая за удивительным храмом, выглядел не лучшим образом: ему явно было не по себе под открытым небом, среди такого количества недовольных людей. Эши даже стало его жаль; впрочем, он бы и сам с удовольствием оказался подальше отсюда, чтобы не видеть того, что здесь произойдет.
Он пересек темную площадь и, вежливо поклонившись, остановился рядом с Благословенным.
— Ваша милость, как вы держитесь?
Благословенный Сорболда улыбнулся:
— Буду счастлив, когда эта ночь закончится.
Эши кивнул:
— Патриарх участвует в совете? Я не вижу для него места.
Моуса покачал головой:
— Он намерен благословить совет, но затем сразу его покинет. Ему необходимо вернуться в Сепульварту, чтобы успеть к ночи летнего солнцестояния и совершить обряд освящения.
— Вы правы, — послышался за их спинами низкий голос Патриарха.
Лазарис вздрогнул, почтительно поклонился и быстро ушел к своему столу. Люди увидели Патриарха, и на площади воцарилась тишина.
Я рассчитывал поговорить с вами до начала совета, — обратился Эши к Константину, с поклоном принимая благословение Патриарха. — Как вы себя чувствуете, ваша милость? Моя жена просила меня узнать, как идут ваши дела.
Высокий мужчина улыбнулся, и его голубые глаза сверкнули.
— Пожалуйста, передайте Рапсодии, что со мной все в порядке и ей уже давно следует перестать тревожиться обо мне.
— Вы не можете задержаться еще на один день? — попросил король намерьенов, наблюдая за собравшимися на площади людьми. — Нам всем потребуется мудрость вашего кольца и ваш опыт. Слова, сказанные Патриархом, могут оказать положительное воздействие на спорящих. Уверен, у вас есть что сказать.
Эши улыбнулся: он знал, где родился и провел молодость Константин, но, кроме него и Рапсодии, об этом никто не подозревал.
Патриарх рассмеялся и покачал головой:
— У меня есть мнение по любому вопросу, сын мой, но бремя Кольца Мудрости таково, что оно всегда дает знать, когда следует оставить его при себе. Мне представляется, что в данном случае вмешательство церкви не требуется. Будущее Сорболда должно быть решено без ее участия. Он бросил быстрый взгляд в сторону внутреннего круга столов и слегка наклонился к своему собеседнику, чтобы никто, кроме Эши, не услышал его слов. Каким бы трудным ни оказалось решение.
Потом он поднял руку и повернулся к присутствующим. Все почтительно склонили головы. Лишь прорицатель Хинтерволда, Акмед, Риал и король Голгарна остались стоять прямо, в вежливом молчании. Патриарх слегка поклонился Эши, который, будучи королем намерьенов, носил титул главы церкви Сепульварты и ордена филидов, жрецов Гвинвуда.
— Найлэш Моуса достойно представляет нашу веру, негромко проговорил Константин. — Я не хочу подрывать его авторитет.
— Понимаю.
— Хорошо. Ну, лорд Гвидион, передавайте мои наилучшие пожелания жене. Мне пора.
Эши нервно откашлялся.
— Если в ночь летнего солнцестояния вы будете говорить с Единым Богом, замолвите за нее словечко. Я буду вам очень благодарен.
Проницательные голубые глаза Патриарха сузились.
— Она больна?
Король намерьенов покачал головой:
— Она ждет ребенка.
Константин задумался и потрепал Эши по плечу.
— Я буду молиться за нее каждый день, до самого рождения ребенка, — серьезно пообещал он. — И если она заболеет, пошлите за мной. В прошлом я научился вещам, которые могут ей помочь.
Эши низко поклонился:
— Благодарю вас.
Патриарх подал знак своей свите и спустился со ступеней дворца Джерна Тал.
Прошло всего несколько мгновений после ухода Патриарха, и уже сразу стало очевидно, что совет никому не доставит удовольствия.
Шли бесконечные часы, стороны отчаянно спорили и постепенно начали терять терпение.
Все началось с графов, получивших от императрицы или ее предков право управлять своими городами. Хотя с императорской семьей их не связывали родственные узы, семьи аристократов управляли городами из поколения в поколение.
Смерть императрицы, одарившей их титулами, давала им возможность получить большую независимость.
