— А теперь колпак, — бросила она через плечо. Огромную деревянную полусферу аккуратно опустили на новый купол. Она молча кивнула и вновь зашагала в сторону Котелка.
Она бросила на него презрительный взгляд:
— Отдохнуть? Мне нужно сделать последнюю панель, Шейн, а формула ее цвета еще не найдена. Я испробовала все известные мне приемы: брала разные виды пепла, добавляла железо, чтобы добиться необходимого оттенка фиолетового, увеличивала время отжига. Ничего не получается. Возможно, придется послать тебя или Песочника в Ярим за другими видами руды. Шейн рассмеялся:
— Тогда вам лучше послать меня, Теофила. Песочник откажется ехать в Ярим, но вы ему обязательно предложите — будет забавно понаблюдать за его поведением.
Женщина пожала плечами, ей явно не хотелось вступать в беседу с кандеррским мастером.
— Песочник выполнит любое мое указание.
— Да, леди, — торопливо согласился Шейн. — Но он побледнеет, если вы ему прикажете. Если можно, я бы хотел при этом присутствовать, — хихикая, добавил он.
Женщина остановилась и в первый раз внимательно посмотрела на Шейна:
— Почему он побледнеет?
Шейн с заговорщицким видом наклонился к женщине.
— Песочник пришел в Илорк из Ярима несколько лет назад, — сообщил он. — Он с ужасом вспоминает свое прошлое.
— Это еще почему?
Голос женщины вдруг стал нежным, теплым и сладким, словно мед. Шейн заглянул в ее бездонные глаза, увидел чувственную улыбку, тронувшую уголки губ, и быстро заморгал, пытаясь подавить возбуждение.
«Она красива, — подумал он, — красива и одинока. И если ее одиночество было таким же долгим, как мое… »
— Ведьма, — сказал он неожиданно охрипшим голосом. — Страшная женщина — во всяком случае, он так говорит — возглавляла гильдию, в которой он состоял. Настоящее воплощение зла, по его словам. Но чего еще ждать от юнца? Он ничего не знает о жизни. — Шейн неуверенно рассмеялся, пытаясь продемонстрировать изящество манер. — Откуда ему знать, что такое по-настоящему злая женщина?
Теофила нахмурилась, ее густые брови сошлись на переносице.
— Песочник? — спросила она, обращаясь к самой себе.
— На самом деле его зовут Омет, — сообщил Шейн, вытирая грязным платком пот со лба. — Я называю его Песочником, потому что он пришел из пустыни.
— Ну, в Яриме не так уж много песка, — рассеянно заметила женщина, словно ее губы продолжали разговор, в котором разум давно перестал участвовать. — Там полно глины. Рыжей глины.
Шейн пожал плечами. Они подошли к стражникам, стоящим у входа в Котелок.
— Просто прозвище. — Он пожал плечами. — Так где мы встретимся — у печей или в башне?
Женщина повернулась к Шейну, широко улыбнулась и медленными плавными шагами подошла к нему.
— Нам сегодня не нужно встречаться за работой, — ласково произнесла она. — Ты слишком много работал, Шейн, я не хочу рисковать твоим здоровьем. — Она рассмеялась и со значением посмотрела на него. — Во всяком случае, таким образом.
— Ну… тогда, — пробормотал Шейн. — Что я должен сделать?
— Подожди меня в своей комнате. Мне нужно кое-что привести в порядок, а потом мы вместе поужинаем.
Шейн ошеломленно кивнул. Женщина-панджери подмигнула ему, повернулась на каблуках и зашагала к башне. Что-то тут было не так. Но он слишком устал, чтобы сделать разумный вывод.
СТАРЫЙ БАРНИ вывел Эши и Акмеда через заднюю дверь «Шляпы с пером». Как только они вышли наружу, свежий морской ветер унес горьковатый дым горящего дерева. Впрочем, в нем остался легкий привкус пепла.
Барни показал на почерневший остов конюшни — от нее остались лишь железные столбы, к которым привязывали лошадей.
— Я дам вам четыре верховые лошади и одну вьючную, — не сбавляя шага, сказал Барни. — Они будут здесь, как только вы решите ехать дальше. Если вам столько не нужно, выберите тех, что получше.
— Спасибо, — поблагодарил Эши. Акмед лишь кивнул.
У причала люди расчищали завалы сгоревших складов, дети просили милостыню, рыбаки несли домой дневной улов.
Чем ближе они подходили к воде, тем сильнее становился ветер, иногда его порывы сбивали людей с ног. Барни обернулся к Эши и Акмеду и расхохотался, увидев, что ветер взъерошил их волосы и взметнул вуаль короля болгов.
— Добро пожаловать в Трэг, — крикнул он, прикрывая ладонью глаза от ветра. — Трэг называют логовом бурь, именно здесь ветер чувствует себя особенно вольготно.
«Как все удачно получилось, — думал Эши, пока они следовали за Барни по мощенной булыжником дороге, а потом вдоль берега. — Великий Кузен, Брат Ветра, поселился в Трэге. Все сходится».
Барни остановился в дюжине ярдов от края утеса, показывая на каменистую тропу, ведущую к воде.
