Когда мощные зубчатые колеса укладывали в фургон. она подошла поближе, втиснувшись между двумя яримскими стражниками. Не решившись нарушить закон, охранявший жриц, стражники не стали отталкивать ее обратно в толпу. Затем она вместе с остальными горожанами последовала за караваном болгов к окраине Ярим-Паара и смотрела ему вслед, пока процессия не скрылась в клубах пыли. Но и после того, как большинство любопытных вернулось на площадь, чтобы послушать герцога, она еще долго стояла на вершине холма и взглядом следила за облаком красной пыли, полностью скрывшим от нее уходящих к скалистому перевалу фирболгов.
Но вот наконец болги исчезли за линией горизонта, пыль осела, и она вытащила из складок одежды диск квеллана. Гладкая черно-синяя поверхность вспыхнула под прямыми лучами солнца.
Подержав диск перед глазами, она спрятала его под одеянием, которое ей было немного великовато.
Затем она вернулась на шумные улицы Ярим-Паара, где после ухода болгов царило непривычное оживление.
СВЕТИЛЬНИКИ уже были погашены, в огромной спальне вдовствующей императрицы в золотых чашах догорели благовония и источающие сладкий аромат палочки из сандалового дерева. Во дворец вместе с влажным, бесшумным ветерком вошла ночь. Тяжелые портьеры из алого шелка слегка покачивались перед распахнутыми окнами.
В своих роскошных покоях ее величество Лейта, вдовствующая императрица, дочь Четвертого императора Темных земель, лежа на шелковых подушках гигантской кровати, наблюдала за звездным небом, как и всегда в это время. Полная луна ярко озаряла серое небо с белыми пятнышками облаков и сияющими точками звезд. Поразительное зрелище, величественное в своей чистоте и прозрачности.
В коридорах дворца бесшумно сновали слуги, заканчивавшие дневные дела: уносили платья ее величества, чтобы постирать и выгладить; вытаскивали из изящных ваз еще свежие цветы — завтра их заменят только что срезанными в саду; убирали остатки вечерней трапезы императрицы — аппетит этой крошечной сморщенной женщины, весившей не больше перышка, поражал воображение, ни в чем не уступая аппетиту моряка или даже гладиатора. А еще слугам приходилось выбивать бесконечный песок из толстых ковров и гобеленов, украшавших стены коридоров. В одном из соседних залов струнный квартет наигрывал легкую приятную мелодию, чтобы помочь ее величеству быстрее отойти ко сну.
Несмотря на все старания слуг двигаться бесшумно, императрица слышала их шаги. Таким было проклятие ее владений — дворец Джерна Тал с его высокими башнями, мощными бастионами и крепостными валами так долго принадлежал ей, а до того многим поколениям ее предков, передавших ей корону, что стал частью ее сознания, как, впрочем, и весь Сорболд. Императрица чувствовала происходящую на улице смену караула, перемещение патруля, следящего за порядком во дворце. Она недовольно нахмурилась и накрылась блестящим одеялом.
— Добрый вечер, ваше величество. Надеюсь, вы хорошо отдохнули.
Голос, резкий и четкий, доносился из темноты.
Императрица попыталась сесть, но у нее ничего не получилось. Ей удалось лишь выпрямить спину. Она не могла даже шевельнуть покрытыми старческими пятнами руками, которые так и остались неподвижно лежать на блестящем гладком одеяле. Императрица открыла рот, собираясь заговорить, но не сумела произнести ни слова.
Возле окна возникло слабое фиолетовое мерцание, но его тут же поглотил мрак.
Затем из теней выступил мужчина, и яркий свет луны четко обрисовал его силуэт. Сначала императрица не могла разглядеть его лицо — бородатое и смуглое, просто одно из тысячи лиц ее подданных, но в глазах незнакомца сверкала невероятная сила. Она ощутила внутреннюю дрожь, хотя ее тело лежало совершенно неподвижно, словно мертвое.
Мужчина подошел к постели, остановился, чтобы получше рассмотреть красное дерево резных столбиков кровати, а затем уселся на пуховую перину возле ее ног. Однако его тело не оставило вмятины на покрывале, как будто совсем ничего не весило.
Незнакомец наклонился вперед, заботливо укутал императрицу одеялом и аккуратно сложил ее неподвижные руки.
Потом он склонил голову набок и принялся с интересом ее изучать, словно она была произведением искусства или любопытным экспонатом бродячего зверинца. Когда он наконец заговорил, его голос оказался тихим и теплым, как ветер пустыни:
— Если вас это еще занимает, то сообщу: вскоре вы услышите, как звонит колокольчик, призывающий целителей к постели вашего бесполезного сына, наследного принца.
Глаза императрицы — единственная часть тела, которой она еще могла управлять, — широко раскрылись. Темный мужчина негромко рассмеялся:
— Да, ваш светловолосый бледный мальчик умер. Но не отчаивайтесь, вскоре вы последуете за ним в Царство Мертвых, так что нет смысла о нем скорбеть. Мне известно, что вы презирали его не меньше, чем все остальное население Сорболда.
Императрица быстро заморгала, ее дыхание стало частым и поверхностным.
