Реквием по солнцу полностью

Отец Рапсодии был человеком. Обычно он, как и Эши, стоял где-то рядом, в тени, наслаждаясь пением жены и пока что неумелыми попытками дочери повторить прекрасную мелодию. Однако ее братья, для которых лиринское происхождение не имело такого значения, игнорировали ритуал, начиная работать в золотых потоках утреннего солнца и продолжая свой нелегкий крестьянский труд в алых лучах заката.

По щеке Рапсодии скользнула незваная слеза. Теплый ветерок тут же ее высушил.

Сильные нежные руки обняли ее.

— Замечательно, как и всегда. Вернемся в комнату?

— Постоим еще немного.

Рапсодия тесно прижалась к груди Эши, положила руку ему на бедро. Она закрыла глаза и ощутила на своем лице ветер — жар дня отступал, на землю опускалась ночная прохлада.

Даже с закрытыми глазами она помнила, где на небе находится вечерняя звезда, самая яркая среди всех остальных, — она была удивительно похожа на ту, которая сияла над Серендаиром и к которой обращали свои молитвы люди, давно покинувшие этот мир.

Эши погладил ее по волосам, вдыхая их аромат.

— Тебя что-то беспокоит? Ветер принес тревогу?

Не открывая глаз, Рапсодия внимательно прислушалась. Ветер почти стих, лишь изредка налетали слабые порывы, но тут же, обессиленные, умирали в знойном летнем воздухе, а потом оживали вновь. Она сосредоточилась, пытаясь различить его вибрации.

Как и легкий ветерок, обдувавший ее, когда она стояла на вершине холма возле Хагфорта, ветер Ярима нес в себе предупреждение — что-то приближалось. Но если в Наварне она ощутила наступление зла, то здесь ветер был предвестником чего-то доброго.

Предчувствие радости охватило Рапсодию, кожу приятно покалывало.

Она продолжала прижиматься к Эши, вслушиваясь в голос трехкамерного драконьего сердца. Эти звуки действовали на нее успокаивающе, медленные, музыкальные, подобные плеску волн в море. Вибрация воздуха, ощущение мира и удачи, сливались с ударами сердца избранника ее души — ошеломляющие чувства, заставившие ее раскраснеться в сиянии заходящего солнца.

Она попыталась успокоиться, понимая, что если сейчас же не придет в себя, то надолго погрузится в блаженные грезы, из которых будет до боли трудно выбраться. И тогда они останутся на балконе до полного наступления темноты, наслаждаясь звуками ночи, теплым ветром и присутствием друг друга. Пряные ароматы лета мешались с острыми запахами рынка.

Рапсодия осторожно высвободилась из объятий Эши и подняла к нему сияющее лицо. Эши заморгал и улыбнулся.

— Хорошо, я вижу, что ветер не принес тебе тревог.

— Верно. И вообще сейчас ничто меня не тревожит.

— Чудесно.

Он взял ее руку и нежно поцеловал тонкие пальцы, а потом повел в комнату, где уже успели зажечь множество тонких ароматизированных восковых свечей.

Повсюду были расставлены фарфоровые вазы с благоухающими летними лилиями огненных оттенков, туберозами и другими цветами, оказывающими благотворное влияние на людей. Посреди комнаты, на краю стола стояла деревянная тарелка с сочными красными ягодами, облитыми белым и черным шоколадом, рядом — бутылка кандеррского бренди, два хрустальных бокала, на тонкой поверхности которых играли отсветы мерцающего пламени свечей. В центре стола весело журчал крошечный фонтан, проливавшийся на стеклянный цилиндр, внутри которого плясал маленький огонек, посылая волны света по комнате и превращая ее в волшебный грот.

— Что все это значит? Неужели Ирман простил меня за то, что я разрешила болгам уйти? — удивленно спросила Рапсодия.

— Нет, наверное. — Эши неторопливо подошел к столу и принялся откупоривать бутылку с бренди. — Это от меня.

— От тебя? Почему? Разве мы ссорились?

Эши рассмеялся:

— По-моему, нет. Во всяком случае, пока.

Рапсодия наклонилась, чтобы вдохнуть изысканный аромат тубероз.

— Значит, у нас праздник? — Да.

Она посмотрела на Эши. Мерцающее пламя свечей отражалось в его небесно-голубых глазах, на губах играла улыбка.

— Что мы празднуем?

Эши налил янтарную жидкость в два бокала.

— Твой день рождения.

Рапсодия склонила голову набок и вопросительно посмотрела на мужа.

— Но мой день рождения только через два месяца.

— Не предстоящий, Ариа, а тот, который будет в следующем году.

— День рождения, который наступит в следующем году? Но почему?

Он пересек комнату и отдал ей бокал.

— Потому что подарок, который я намерен тебе подарить, нужно еще сделать, и на работу уйдет около тринадцати месяцев. И я хочу заранее быть уверен в том, что ты хочешь его получить.

Рапсодия поднесла бокал к губам и слегка пригубила янтарную жидкость. Жидкость была теплой и, как огонь, приятно обжигала рот. Рапсодия проглотила бренди и вдохнула, чтобы охладить горящее горло.

— Ну, какой подарок ты собираешься мне преподнести? Эши, не спуская с Рапсодии глаз, сделал большой глоток и засунул руку в карман. Через мгновение он вытащил маленький кожаный мешочек, стянутый бечевкой, и бросил его Рапсодии. Она поймала его, едва не расплескав бренди.

— Я чуть все не разлила, — проворчала она и поставила бокал на стол.

Развязав бечевку, Рапсодия высыпала содержимое кожаного мешочка себе на ладонь.