Процессия вышла к высокой прямой лестнице, уходящей в темноту над алтарями. По мере того как они поднимались по ступенькам, воздух становился теплее и легче, перед ними заклубился серый туман.
— Видимо, лестница ведет в склеп, — пробормотал Эши, когда темнота начала рассеиваться.
Акмед проворчал в ответ что-то невразумительное, ему хотелось, чтобы длинный ритуал поскорее подошел к концу и они смогли обсудить то, ради чего прибыли сюда, — будущее Сорболда.
Лестница привела их в большое помещение с низким куполообразным потолком, освещенное мерцающими скалами, на которые Акмед еще раньше обратил внимание.
В центре помещения находились два помоста, привязанные веревками к блокам, вставленным в прямоугольные отверстия в потолке.
Благословенный произнес заключительные слова погребального обряда, похожего на ритуал, проводимый священниками Роланда, только здесь было больше древних элементов, о которых так давно рассказывал Акмеду Стивен. Когда обряд завершился, Благословенный повернулся к собравшимся:
— Дети мои, церемония воссоединения с нашей матерью Землей закончена. Осталось лишь погребение тел умерших, они будут положены в склепы королевской усыпальницы. Если вы пожелаете уйти сейчас, прислужники проводят вас в Джерна Тал, где состоится поминальный пир, после которого начнется совет. Если же вы хотите взглянуть на склепы, вам придется подняться по Лестнице Истинно Верующих, — добавил он, указывая на узкий дверной проем в стене, расположенный неподалеку от тел, которые уже начали поднимать к потолку. — Там вы сможете наблюдать погребение. Прошу вас учесть, что лестница очень крутая и узкая. Если ваше здоровье оставляет желать лучшего или вы боитесь замкнутых пространств, я советую вам вернуться в Джерна Тал.
Сановники, которым хотелось поскорее выбраться на свежий воздух, толпой последовали за уходящими прислужниками.
Все, за исключением короля намерьенов и короля фирболгов. Они переглянулись, а потом быстро зашагали к лестнице, на которую показал Благословенный.
Найлэш Моуса не преувеличивал, говоря о трудном подъеме. Плечо Акмеда и правый бок Эши постоянно задевали за высеченные в скале стены. По мере того как они поднимались вверх, воздух становился все теплее, а земля суше.
— Не слишком разумное решение, — проворчал Акмед, сделав тринадцатый оборот вокруг оси лестницы. — На самом деле меня склепы совсем не интересуют, просто захотелось узнать, удастся ли им поднять наследного принца.
— Возможно, на верхних этажах есть пара ломовых лошадей или слон, — предположил Эши, прижимая правую руку к телу.
— Если впереди еще один пролет, я поворачиваю назад, — заявил король болгов, неторопливо продвигаясь вперед. — Меня не удивит, если лепнина выведет нас на вершину одного из этих горных пиков…
Эши услышал, как Акмед ахнул.
— Что такое? — спросил он, когда король болгов остановился.
Акмед ничего не ответил, лишь сделал несколько неуверенных шаюв вперед и огляделся по сторонам.
Они оказались в верхней погребальной часовне Терреанфора, где находились личные склепы монархов Сорболда. По Акмеду и Эшп показалось, будто они попали внутрь живой радуги.
Часовня быта узкой, но очень высокой. Каменные колонны, поддерживавшие потолок, были украшены статуями людей, по-видимому, героев Сорболда если судить по их строгим и мужественным лицам. Статуи отмечали границы между гробницами, почти невидимыми в стенах.
А стены практически полностью были сделаны из изысканного витражного стекла.
Король болгов сделал еще шаг, и его залило розовое мерцающее сияние, соседствующее с голубыми потоками света. Когда на солнце набежало облачко, свет начал пульсировать.
Акмед не мог отвести глаз от изумительного пиршества красок, наслаждаясь их чистотой и мастерством скульпторов и ремесленников, создавших все это. Базилика была возведена более тысячи лет назад, в нее вложили свой труд десятки поколений строителей. И создали настоящий шедевр, залитый лучами полуденного солнца.
— Чудесный последний вид.
Приглушенный голос Эши прозвучал у самого уха Акмеда. Однако он без всяких усилий отмахнулся от этих слов и погрузился в созерцание радужного великолепия.
Впрочем, сознание Акмеда, затуманенное чувственным восприятием мира, отметило две вещи.
Во-первых, усыпальница каждого императора имела собственное безукоризненно выполненное окно, украшенное символическим изображением сути правления монарха. Лейта была увековечена в виде красивой полной женщины в роскошных одеяниях, одной рукой раздающей хлеб бедным, а другой твердо держащей меч. Не вызывало сомнений, что окно сделали много лет назад, вероятно, сразу после рождения Лейты. Удивительное искусство художников поражало воображение.
Во-вторых, Акмед видел, что возле окон, за которыми найдут свой последний приют императрица и ее сын, двигаются какие-то тени. Мастера занимались окончательной подгонкой витражей… последние штрихи перед тем, как усопшие обретут бессмертие в великолепном многоцветий стекла. Теперь их будут вспоминать, глядя на эти произведения искусства.
Люди за окнами…
Мастера витражей.
