Реликты лета полностью

Затем измерения продолжали множиться – четвёртое, пятое… Я мог одновременно наблюдать за всем происходящим в этой реальности, мне не нужно было концентрироваться на чём-то конкретном – я мог держать в фокусе сразу всё. Как будто мозг человека заменили квантовым компьютером размером с Солнечную систему и в его рабочей памяти одновременно находятся все процессы, происходящие во Вселенной. Я словно бы жонглировал десятком апельсинов, катаясь на одноколёсном велосипеде и декламируя при этом стихи, которые тут же и сочинял. Все эти процессы происходили одновременно и сознательно, и бессознательно, и мне не нужно было переключаться с одного на другой – я мог внимательно наблюдать сразу за всеми ними, не упуская из виду ни малейшей детали.

Однако, когда измерений стало больше, чем три, я понял, что в каждой вселенной могу двигаться также и по шкале времени, словно тыкаю мышкой по полоске прокрутки в окне видеоплеера на экране монитора. Хотя нет, скорее, абсолютно все кадры этого причудливого видеоряда находились в моей оперативной памяти. Но и пример с оперативной памятью на самом деле не совсем верен, ведь доступ к ней всё равно происходит с задержками, пусть и минимальными.

Я же являлся некой монолитной структурой, не разделённой на микроуровне на атомы и молекулы, а ещё глубже – на элементарные частицы. Это можно сравнить с абсолютным знанием, конструкт которого обрёл собственную жизнь за пределами человеческого мозга. Идея не состоит из электронов и протонов, но в привычном нам физическом мире она живёт в синапсах человеческого мозга, подчиняющегося, соответственно, физическим законам. Я же перешёл на новый, более высокий, уровень существования, когда вся моя сущность уместилась в одну точку, которая при этом не имела никаких пространственных или временных ограничений. Я выходил за пределы знакомой нам Вселенной, видел её прошлое и будущее, видел бесконечные мириады других Вселенных, каждая со своим прошлым и будущим.

Наконец ощущения начали приобретать знакомые человеку проявления. От идеи и абстракции я перешёл к зрению, слуху, обонянию и осязанию. До этого само существование реальности, в которой находилась та субстанция, которую я называл «собой», было невыразимо в человеческих терминах. Теперь же я видел пионерлагерь «Совёнок», миллиарды и миллиарды лагерей, многие из которых были похожи друг на друга как две капли воды, а некоторые довольно сильно отличались. Однако все эти лагеря находились в моём сознании одновременно.

Я наблюдал за Ульяной, которая ворует конфеты из столовой в одном цикле, а в другом – становится одним из многих зомби, преследующих Семёна возле старого лагеря. Алиса изготавливает эрзац-взрывчатку для Генды, а вот она получает удар в лицо от Лены. Лена, которая танцует с Семёном ночью возле пристани, и Лена, заколачивающая дверь в свою комнату. Конечно, там было и много Славь. В этом состоянии я в принципе не обладал явно выраженным самосознанием и тем более какими-то эмоциями. Моё существование можно сравнить с автоматом для наблюдения за каким-то явлением: я просто фиксировал события, но не принимал в них участия и не давал им субъективной оценки. Однако сложность понимания моего состояния для человека состояла в том, что я не наблюдал эти события в процессе – для меня они все уже произошли. Во всех циклах, в прошлом и в будущем. Можно сказать, что я являлся бесконечной летописью мультивселенной.

Однако у меня была и некая цель, задача, программа, которую мне необходимо выполнить. Я осознавал это, но не знал, как переключиться из наблюдательного режима в исполнительный, а также словно не мог подобрать пароль к файлу, в котором хранились инструкции. В квантовом мире события могут быть связаны, но эта связь не всегда подчиняется привычной человеку логике причины и следствия. А мне было необходимо выполнить какое-то совершенно конкретное действие с чётким и понятным результатом.

Мне было необходимо коллапсировать волновую функцию, ухватиться за определённую ветвь разрастающегося во все стороны дерева. Точнее, в каждой вселенной, в каждом лагере было собственное дерево вероятностей, которое каждую миллисекунду порождало новое.

Я ощущал три измерения пространства, ещё одно – измерение времени и, наконец, пятое измерение – вероятности, которое непрерывно создавало бесчисленное множество новых вселенных. Пространственные измерения уходили в бесконечность, в четвёртое измерение, словно ящики на бесконечном конвейере, однако сам этот конвейер одновременно делился на множество практически неотличимых от себя копий, словно наложенных друг на друга и расходящихся в стороны через небольшие интервалы.