Тамара Петровна встретила возвращение «блудного сына» со свойственной ей иронией.
– Крупный бизнес идёт в искусство.
Венедикт не появлялся почти месяц. За инструментом сказались его систематические «прогулы». Деревянными пальцами он не играл, а стучал по клавишам.
– М-да, профессиональный рост на лицо, – скептически заметила Федосян. – А ведь у тебя в конце мая экзамены по специализации.
– Будем навёрстывать упущенное. Теперь у меня времени предостаточно, – ответил Скутельник.
– Что так? – приподняла брови Тамара Петровна. – Ты, как и мой Василий, потерпел очередное фиаско в финансовых сражениях?
– А что Василий?
– «Папа» отказал ему в аудиенции. Видимо на всех желающих у него не хватило вёдер с алмазами и трубопроводов с газами. Василий Георгиевич вернулся гол, как сокол, в долгах, как в шелках, но остался верен себе – оптимизм скорого обогащения окрыляет его. Недавно он притащил домой какого-то американца или канадца, а на вид спившийся интеллигент со знанием иностранных языков, который якобы изобрёл космический скафандр, способный в безвоздушном пространстве развивать реактивную скорость. Теперь они хотят испытать этот скафандр на бабуине, и мой Василий ищет этого самого бабуина, в то время как его новый «американский» партнёр ищет деньги, чтобы построить скафандр. После испытаний они планирую продать и скафандр, и бабуина Пентагону за баснословную сумму, вложить заработанное состояние в алмазные копи и нефтяные трубы. Я скоро свихнусь в этом дурдоме.
Тамара Петровна умолчала о настоящем более чем плачевном положении дел Василия Георгиевича. «Алмазного короля» ослепила жажда наживы и бесконечная череда неудач. Он перестал ориентироваться в реальности и выдавал желаемое за действительность. Ему стало тесно в оболочке простого смертного, взыграла гордыня. Разговоры о «великих» мира сего, общение с приближёнными министров, банкиров, финансовых воротил дало бывшему учителю музыки ощущение причастности к «высшим сферам». Стоит только протянуть руку, и ты прикоснёшься к тем, о ком говорят шёпотом, а, следовательно, пусть отдалённо, станешь одной из составляющих европейского истеблишмента. Чувство могущества, выделяющее тебя из серой толпы, бодрило и опьяняло. Руководить народами, двигать историю, созидать в планетарном масштабе – вот его удел. Мысли о хлебе насущном – суета. Василий Георгиевич, совершенно уверовавший в собственную исключительность, не нашёл изъянов в проекте «американского изобретателя» и смело ввязался в авантюру. Он бесстрашно одолжил деньги на разработку скафандра у заезжего «американского» бизнесмена, которого очень заинтересовал проект, и с которым, кстати, Василия Георгиевича познакомил изобретатель. Земляки-американцы встретились, разговорились. Бизнесмен, путешествуя по развалившейся стране Советов, искал надёжного вложения своим капиталам. И вот удача! Скафандр будущего! Гениально!!! Баснословные прибыли. Но если Василий Георгиевич не хочет остаться в стороне от грядущего золотого дождя, то в общее дело должен внести сумму, дабы считаться полноправным партнёром. Временные финансовые затруднения? Какие между друзьями счёты?! Выручим. Дадим денег под незначительный «процентик». Расписочку оформим, разумеется, для порядка. Так принято. Чем обеспечить? Квартира ж есть! Чистая формальность. Нам в Америке ваши квартиры без надобности. У нас виллы на побережьях. А вам напоминание для мобилизации духа, дабы не расслабляться.
О грандиозном проекте мужа Тамара Петровна узнала, что называется, из первых уст, когда тот очередной бессонной ночью в очередной раз напился до бесчувствия и, не стесняясь в выражениях, разразился страстным монологом в адрес бессовестно разжиревшей Америки и её коренных жителей. Тамара Петровна ещё из школьной программы усвоила, кто является коренными жителями Америки, и не могла взять в толк, чем насолили индейцы её мужу Василию. Обличительная речь закончилась всхлипываниями и громкими сморканиями в салфетку. «Американский изобретатель» сначала перестал навещать своего друга в офисе, затем справляться по телефону о здоровье Василия Георгиевича и как-то незаметно растворился в пространстве с деньгами и не начатыми чертежами реактивного скафандра для Пентагона. Зато названивать стали «голоса». Вежливо, без грубостей, но настойчиво они напоминали о тех самых незначительных «процентиках», прописанных в расписке. Для такого деятеля с европейскими связями и размахом, как Василий Георгиевич – это пустяки, подбадривали «голоса» и напоминали о каком-то «счётчике». Он, мол, тикает.
Вместо обещанных алмазных дождей из нефтяных труб Тамаре Петровне вполне реально светило путешествие по миру с сумой. Деморализованный Василий целыми днями валялся на диване и смотрел в потолок. Иногда из оцепенения его выводил заунывный стон скрипки сына за стеной. Василий Георгиевич вскакивал с дивана, вспомнив об отцовском долге, подлетал к холодильнику, доставал бутылку «Белого аиста» и, «хлопнув» три рюмки, не закусывая, снова валился на диван обдумывать очередной план обогащения.
Тамара Петровна не склонная к меланхолии предпочитала действовать. Но ничего дельного ей не приходило в голову. Она ожидала, что братья Венедикт и Борис «раскрутятся» при содействии своего московского родителя, но вскоре поняла, что это уровень кустарей-одиночек. Ей требовались люди с размахом. Крупные дельцы или серьёзные политики, обладающие реальной властью. Тогда можно было бы подтянуть Василия к ним и выдернуть его шею из петли. Оставался «пустячок» – найти и «подружиться» с «нужными» людьми. Тамара Петровна обратила мысленный взор на директрису Наталью Игоревну и её загадочного визитёра с вовсе не загадочной фамилией Попа. Взамен за небольшую услугу, присматривать за Скутельником, господин Попа обещал «дружбу» и «перспективы роста». Почему бы нет? Быть может, это маленькая просёлочная тропинка на большое шоссе политики. Недавно господин Попа снова приходил к Горчаковой и заявил, что Скутельником очень интересуются ТАМ, он ткнул пальцем в потолок, НАВЕРХУ. Скутельник не тот, за кого себя выдаёт. Оказывается, он получил серьёзное образование на Западе и не совсем понятно, для каких целей теперь объявился в Молдове. Вырос и учился здесь? Красивая легенда! Вы читали его статью? Без серьёзной подготовки таких статей не напишешь. «Косит» под простачка, но его выдаёт эрудиция. И ведь как умеет подмять под себя людей. Вот и в Москву ездил, видимо, на консультации с «хозяевами». В короткий срок сколотил группу единомышленников. Хитёр. Под прикрытием «культурного обмена» совершил ряд поездок в Румынию. Завербовал для этих целей народного художника. В первую поездку отделился от основной группы «туристов» и на время исчез. Для чего? Наверняка это связано с его статьёй о Штефане чел Маре и могуществе господаря. Там НАВЕРХУ предполагают, что Скутельник ищет «реликвию». Он написал гораздо меньше того, что знает. НАМ нужен каждый его шаг. Каждое сказанное им слово, – закончил Попа.
Никто не собирается «постукивать» на ученика, размышляла Федосян, никто не желает ему зла. Просто взрослые люди стараются оградить молодого человека от опрометчивых поступков. В конце концов, что важнее – судьба мужа, попавшего в беду или судьба непутёвого обормота, которого кто-то по ошибке или в силу собственной глупости принял за Хлестакова.
– В моей жизни нет места случайным связям ни с американцами, ни тем паче с бабуинами. Я не умею мыслить так масштабно, как ваш муж. В «Пентагоне» могут спать спокойно, – сказал Венедикт.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Елена Валерьевна собралась замуж за скульптора и летом иммигрирует в Австралию. Ее товарке Елене Леонидовне повезло меньше: она вступила в коммунистическую партию, которая после очередной чистки собственных рядов обещает отчистить страну от политических авантюристов и проходимцев. Но это дело будущего, а день нынешний наполнен историческим смыслом. Националисты в «горе». Скоро у них грандиозный праздник, они, как и Елена Валерьевна, готовятся к свадьбе, но не со скульптором, а со скульптурой – госпожа Лари сочетается браком с памятником господаря Штефана Великого. Какие шутки?! Все республиканские газеты пестрят сообщениями об этом грандиозном событии. Церковь «за». Родители «молодой» не против. За родителей «молодого» решили члены правительства вместе с их главным членом. Молодых обвенчает настоящий поп в рясе, с крестом на брюхе и песнопениями. Кто-то предложил выкопать останки «жениха» из монастыря в Путне и перевезти их на торжественную церемонию. Чтобы уж свадьба, так свадьба – с застольем, с криками «горько». Но молодая милостиво отказалась. Зачем тревожить старика. Пусть себе спит вечным сном. Можно и без «горько». По простому. С белой фатой и короной царицы на голове. Чинно и благородно. Правда, немного жутковато. Замужество с покойником. А что?! Инновация по-молдавски. Каждая нация обязана внести в мировую историю что-нибудь своё, эдакое. Создать молдавскую империю, типа Александра Великого, Римской, Татаро-монгольской, Турков-сельджуков, Российской или на худой конец третьего рейха – это вряд ли, а вот свадьбы с покойниками – вариант.
О создании молдавской империи главный молдавский руководитель размышлял с грустью, понимая, что ни человеческих ресурсов, ни денег, ни короткой человеческой жизни ему не хватит. Вот если бы Молдова базировалась на территории Китая, в котором жили бы одни Биллы Гейтсы и звали его не Мирча, а Соломон – можно было бы надеяться. А тут ещё Приднестровье артачится, гагаузы. Всем автономию подавай. Укреплять кадры надо, империя подождёт. Силовиков подтягивать, – размышлял молдавский руководитель. С этой целью он предложил на ответственный пост главного милиционера республики руководителя ДОСААФ генерала Косташа. Настоящий советский генерал, с большими звёздами на погонах, с красными лампасами на штанинах и с большими амбициями генералиссимуса. Только вот беда – Альпы далеко, да и кто ж на них с войском и пушками пустит. Так бы как хорошо! Перемахнул через них, на жопе по ледяной горке скатился, и ты генералиссимус. Хотя, наверное, не только за катания с горок высокими званиями награждают, – подумалось президенту страны. Ладно, пусть пока милицейскими руководит, – вернулся к своим баранам бывший товарищ, а ныне господин, думая о генерале. Национальный кадр, молдавский, вышедший из недр, можно сказать народный, единственный в своём роде. Ему бы тоже в Китай. Там масштабы, людские ресурсы, потенциал. Ничего, можно и здесь неплохо развернуться. Для начала прижать Тираспольских сепаратистов, там видно будет. Да как прижмёшь? У них тоже револьверы найдутся. Вот, кабы, оружие секретное или что-нибудь похлеще для надёжности. Вспомнился Президенту трёп подручных своих из свиты об иностранном профессоре и хрустальных причиндалах Штефана Великого. Позвал он к себе в апартаменты генерала всех милиционеров страны на секретное совещание. Генерал оказался «в теме». Даже статью принёс с комментариями и пояснениями.
– Смотри-ка! – восхитился Президент, взявшись читать статью, – Колумбу-то скандинавы нос утёрли, а?!
– Читайте дальше, статья не про Колумба, – авторитетно заметил генерал.
В наступившей тишине был слышен шелест газеты на столе «главного», его шумное дыхание и жужжание чёрной мухи, которая норовила сесть генералу на нос или на непокрытую голову, что, естественно, раздражало. Попытки отловить её ладонью не привели к успеху. Тогда, выждав, главный милиционер прицельно хлопнул папкой с тесёмками по столу, напугав сосредоточенного на чтении Президента. Тот вздрогнул и поднял голову. Муха приземлилась ему на раскормленный загривок. Раззадоренный охотой генерал приподнял папку, но Президент отмахнулся от вредного насекомого, обеспечив безопасность своей шеи и вернув генерала к реальности.
– Для успешного руководства страной нам нужны череп и его хрустальные яйца, – весомо заявил Президент.
– А как насчёт всего остального?
– Конкретнее.
– Ну, там, внутренняя и внешняя политика…
– Будут у нас хрустальные яйца – будет и политика, – глубокомысленно заметил Президент.
Приученный к дисциплине генерал после совещания у «главного» собрал совещание у себя, где перед подчинёнными поставил первостепенную задачу – сосредоточиться на яйцах. Что? Нет, не на своих, разумеется. На хрустальной «реликвии» Штефана чел Маре. Чей-то голос несмело обронил, что намечается бракосочетание поэтессы Лари с памятником. Быть может, имеет смысл «пощупать» в этом направлении. Первая брачная ночь, «муж и жена одна сатана». Глядишь, сболтнёт чего. Кто сболтнёт? Ну, жених. Как он может сболтнуть, – орал генерал, – он памятник! «Голос», потупившись в стол, стоял, ни жив, ни мёртв. Хорошо, на всякий случай поставить спальню новобрачной на «прослушку». Следить за каждым шагом «молодой». Кстати, сколько ей лет? Да, хоть сто – всё равно моложе мужа будет. Отставить шутки. Главное – установить, нет ли связи госпожи Лари с профессором Скутельнику из Европы. Вполне возможен заговор. «Голос» набрался смелости и снова выдавил информацию. «Контора» вплотную разрабатывает этого профессора. Известно даже, кто именно «ведёт» Скутельнику. Кто?
– Полковник Попа.
– Вот это ж…! – вырвалось у генерала. – Если сам Попа подключился, дело не шуточное. Что у нас есть на «профессора»?
– Ничего.
– Как?! Совсем?!!
– Детство и юность – ничего примечательного: октябрёнок, пионер, комсомолец, студент, служба в армии. Холост. Не привлекался. Ровен в отношениях с товарищами. Отличный спортсмен, имеет разряд по боксу. Награждён…
– …железным крестом рейха, истинный ариец, в связях порочащих его – не замечен! – выпалил генерал. – Вы мне что подсовываете?! Кисейную барышню. Мне нужна персона, матёрый волк со связями, с агентурой, с размахом!
– Будет исполнено! – ретиво щёлкнули каблуки. «Голос» быстро схватил и осмыслил поставленную задачу.
– Свободны.
– Господин генерал, разрешите по личному вопросу?
– Что у вас ещё?
– Я хлопотал о переводе своего зятя из России на родину, в Молдову. Там ему хода нет. Зажимают, нет служебного роста. Кадровый офицер.
– Да-да, припоминаю. Как фамилия, говорите?
– Бубулич.
Генерал склонился к столу и записал.
– Грамотные офицеры нам нужны, – подобрел генерал. – Я распоряжусь, вашим делом займутся. Свободны.
На цирковой номер «Венчание со статуей» в центр города, к главной площади съехались все желающие. Невозмутимый жених, как всегда с крестом в руке над головой и в короне стоял недвижимо на постаменте в окружении журналистов, телевизионщиков, приглашённых гостей и зевак. Румынские «братья» небольшой группой также почтили присутствием знаменательное событие. Националисты-шизофреники надменно взирали по сторонам и размахивали национальными флагами, обдувая ими, как опахалами, гордость и соль националистического движения поэтессу Ларри. В белой фате, в белом платье, с красной от счастья физиономией она томно клонила очи долу, словно невинная овечка, и слушала песнопения батюшки Петра Бубуруза, который скороговоркой завершал молебен, дабы быстрее скрыться от срама. Народ в сторонке похихикивал. Милиционеры в отцеплении грозно хмурили брови, давясь от смеха. Гости ещё вчера решавшие дилемму, что подносить «молодым» – живые цветы или поминальные венки, облегчённо вздыхали, радуясь окончанию процедуры венчания и возможности скорее покинуть «праздничную панихиду».
На вопрос попа, согласна ли невеста связать свою жизнь со Штефаном, поэтесса ответила твёрдым «да». На тот же вопрос «жениху» вместо ответа грянул гром. Но как-то неубедительно, откуда-то из кустов.
Молнии и дождя не последовало. Красный от смущения «громовержец», «засланный казачок» из музыкального училища, специализирующийся на «ударных», вовсе растерялся. Он не знал, куда деться от стыда, когда железный лист предательски вскользнул из рук и загремел по асфальту.
По замыслу народ должен был, ликуя, приветствовать свою правительницу. Как же, династия Мушаты восстала не из пепла правда, но из камня. Супруг мой, Штефан Богданович, – шептали губы теперь уже законной жены, – приди ко мне. Ларри картинно простёрла руки к монументу, ожидая бури оваций. Но, открыв глаза, обнаружила, что все разошлись, кроме верных соратников националистов и нескольких румын, которые, не зная город, без посторонней помощи не могли добраться до гостиницы и потому терпеливо ждали.
