Неутомимый Борис Воскобойник совершенно случайно нарвался на, как он посчитал, «золотую жилу». Заряженный на «победу», он оставшиеся деньги использовал на покупку автомобиля «Москвич», оборудованный под мелкие грузовые перевозки, с грузовым отсеком, проще говоря – «пирожок». Стоя возле рынка, Борис покуривал и поджидал клиентов. Подошёл молодой мужчина и после диалога: «Свободен?» – «Да» – «На весь день, сколько?» – «Столько-то» – «Годится» – арендовал Воскобойника вместе с транспортом. Перевозили весь день ящики с водкой из частного дома в районе «телецентра» в магазины города. Борис быстро смекнул, что это за водка. Лишних вопросов не задавал и схватывал на лету. Ещё день он поездил с незнакомцем, который предложил ему поработать на него, пока его водитель ремонтирует автомобиль. За этот день Борис узнал и увидел, а чего не увидел, то додумал, как изготавливается «левак». Во дворе, огороженном глухим забором, рабочие переносили ящики с пустой тарой внутрь дома. Оттуда выносили упакованные коробки с этикетками «Пшеничная водка» и грузили коробки в машину. Борис вошёл в дом попить воды. Внутрь его не пустили, но через плечо рабочего, подавшего ему кружку, он мельком увидел на полке вдоль стены пачки этикеток с надписью «Русская водка», большой прозрачный целлофановый пакет с крышечками и парня, который сидя на стуле специальным инструментом закручивал эти крышки на горлышки наполненных прозрачной жидкостью бутылок. Из-за приоткрытой двери доносились мужские голоса, шум льющейся воды и характерный звон, когда одна бутылка ударяется в воде о другую. В голове Бориса мгновенно созрел план. Опираясь на рекламу в газете, вечером он обзвонил поставщиков этикеток, пробок, бутылок и спирта. Следующий день ушёл на приобретение необходимого инвентаря. Спирт ему продали в молочных бидонах. Пользуясь отъездом матери в Израиль проведать сестру, Борис сгрузил ящики с бутылками, этикетки, пробки и бидоны у себя в квартире. Когда Венедикт, верный принципу не бросать ближнего в беде, явился по зову родственника: «Приезжай, срочное дело, не пожалеешь, нарубим «капусты» немерено», – обнаружил вместо благоустроенного жилья склад, с затоптанными полами, по приёму стеклотары у населения, сердце его сжалось в недобром предчувствии. Борис же, при виде брата, радостно воскликнул:
– Чего встал, помоги!
И Венедикт потащил в ванную комнату ящик с бутылками. Там в ванной бутылки, как поплавки, плавали горлышками вверх. Борис, сидя на табуретке и закатав рубашку по локоть, отлавливал их по очереди и металлическим ёршиком промывал внутренности. Затем ставил в ящик. Когда «посуду» перемыли, а оказалось её числом не меньше двухсот единиц, Борис перелил часть спирта из бидона в самую большую кастрюлю, какую нашёл в доме, разбавил его водой из-под крана и аккуратно опустил в жидкость спиртометр.
– Где ты этому научился? – спросил Венедикт.
– В книжках всё прописано.
– Маловато градусов будет, – сказал Венедикт, наблюдая за рисками спиртометра.
– Сейчас химическая реакция закончится и покажет положенные сорок.
Через десять минут братья снова наклонились к спиртомеру.
– Годиться, – распрямил спину Воскобойник и снял кастрюлю со стола на кухне, – возьми воронку в буфете и пошли разливать.
Через час, действуя спиртометром и воронкой, родственники заполнили все бутылки.
– Сейчас приступаем к самому ответственному моменту, накручиваем крышки.
Борис взял инструмент, наподобие того, коим хозяйки «закрывают» домашние разносолы и приложил крышечку к горлышку бутылки. Провернув ручку инструмента два раза вокруг оси горлышка, Борис поднял бутылку на свет.
– Вроде бы ничего получилось, а?
Меняя друг друга, братья закручивали крышки. С каждым разом получалось быстрее. И когда с крышками покончили, наступила очередь этикеток. Венедикт макал кисточку в лоханку с клеем, мазал этикетки, а Борис аккуратно наклеивал их на бутылки. Поздно вечером десять ящиков водки, готовых к употреблению, стояло в прихожей.
– Вполне, – удовлетворённо кивнул Борис.
– Давай хоть попробуем, что получилось, – предложил Венедикт.
– Да, продегустировать не мешает, – согласился брат. – Но без фанатизма. Завтра за руль.
Борис разлил остатки жидкости из кастрюли по стаканам. Получилось по половине на брата. Выпили, поморщились, закусили свежим огурцом, присыпанным солью, переглянулись.
– Натуральный продукт, – высказался Венедикт, – очень похожий на водку, но явно разведённый спирт.
– Удивительно.
– Во всяком случае, народ жить будет и, возможно, попросит добавку.
– Боря, а какая статья предусмотрена уголовным кодексом за изготовление крепких спиртных напитков кустарным способом? – поинтересовался Венедикт, снимая брюки и футболку и укладываясь спать на диван.
– Хороший вопрос. Только не мешало бы определиться, кодекс какой страны нам следует чтить. Советский Союз приказал долго жить, а законы обновлённой Молдовы мне на глаза не попадались.
– Ты хочешь сказать, что нам за нелегальное производство алкогольной продукции ничего не грозит?
– Мне думается, никому до нас нет дела.
Отчасти Борис оказался прав. В магазине напротив дома, куда он зашёл, чтобы предложить опытный экземпляр заведующему, пожилому молдаванину с явными семитскими корнями, которые отразили горбатый нос и чёрные печальные глаза, и который знал и Бориса, и его мать с тех пор, как пятнадцать лет назад они поселились в его районе, Воскобойнику предложили стул. Заведующий покрутил бутылку в руках и, не вставая из-за стола, вернул хозяину.
– Для начала, милый Боренька, мне нужные товарные накладные, если ты хочешь получить деньги наличными и не хочешь, чтобы я имел проблемы с властями, – сказал молдавский еврей. – Ещё не мешало бы, чтобы на обратной стороне этикетки виднелся штемпель числа, месяца и года, вот как на этой бутылке, – заведующий подал начинающему заводчику бутылку водки, что стояла на подоконнике. – Главное, чтобы номера в накладной соответствовали номерам на этикетке. Для этого, Боренька, вот тебе копия тех накладных и жду тебя завтра с «товаром» в это же самое время. Ты всё понял?
Заведующий подался вперёд в ожидании ответа. Сообразительный Воскобойник просиял.
– Понял, Ион Лазаревич, очень понял. Завтра в десять утра.
Борис видел по таинственному лицу заведующего, что разговор не окончен, и ему хотят сказать ещё что-то очень значительное.
– Умница. Сколько у тебя бутылок?
– Двести.
– А сколько их будет у тебя послезавтра?
– Двести.
– При всём дефиците на ликёроводочную продукцию твой товар я распродам только через два дня. Что ты будешь делать с новым «приходом»?
Борис пожал плечами.
– Пойду в другой магазин и предложу там.
– Милый Боренька, не во всех магазинах сидят Ионы Лазаревичи, которые знают тебя и твою маму. И не надо забывать про конкурентов. Все хочут кушать.
– Что же мне делать?
– Десять процентов с прибыли и за свой товар ты будешь получать наличные в срок и без проблем.
Воскобойник прикинул в уме, как много ему предстоит узнать и многому научиться. Без опытного «консультанта» не обойтись.
– Договорились, – сказал он.
До вечера братья аккуратно отдирали и отмывали этикетки. Нумеровали и клеили новые. В назначенные десять часов утра все двести бутылок стояли на складе магазина Иона Лазаревича. Заведующий пересчитал деньги и отдал Борису. Сумма покрывала расходы почти в три раза. Борис ликовал.
– Завтра люди ждут двадцать ящиков, – предупредил Ион Лазаревич.
– Это же четыреста бутылок! Я не уверен, – начал было оправдываться Воскобойник.
– Надо, Боренька, надо. Нельзя терять доверия клиентов. – На по-отечески добром и холёном личике завхоза глаза блеснули холодным металлом.
– Придётся напрячься, – уже на улице сказал Борис Венедикту.
Закупив всё необходимое для производства, братья взялись за дело. Теперь для ускорения процесса производства они распределили обязанности. Сначала вместе мыли бутылки, затем Борис нумеровал этикетки, а Венедикт наклеивал их. Чтобы сократить время, он не мазал их кисточкой, а макал в блюдце с клеем. Разбавив спирт водой, братья снова выполняли, каждый свою функцию. Венедикт разливал, Борис закручивал крышки. Занимался рассвет, когда последняя бутылка заняла место в ячейке.
В дверь позвонили. Борис посмотрел в глазок и открыл соседу со злым лицом и всклокоченными волосами.
– Боря, хорош, греметь, ночь за окном, – сказал сосед. – И, это, аккуратнее. Во дворе косо посматривают на твою квартиру. Все свои, но чужие просекут – дерьма не оберёшься.
– Он прав, – согласился Венедикт, когда дверь за соседом закрылась, – нужно менять точку.
– И наращивать объёмы, а для этого нужны люди и бабло, – поддержал брата Воскобойник.
За новую партию Ион Лазаревич рассчитался сполна, но предупредил, что в следующий раз они повезут свою продукцию не к нему, а по указанному им адресу. Требовалась уже тысяча бутылок. Сроку два дня.
Снова обратились к газетам. По объявлениям братья нашли и арендовали небольшой частный дом с водопроводом, глухим забором, сараем и местом для парковки автомобилей. Наличности явно не хватало для приобретения спирта и всего необходимого. Борис, убеждённый, что в бизнесе не место личным привязанностям и антипатиям позвонил Евсееву и Опре и пригласил на переговоры в съёмный дом в районе Буюкан, чтобы словом и делом убедить их вложиться в новое предприятие. В течение часа оба прибыли по указанному адресу. Еще через десять минут по тому, как загорелись глаза завхоза и оживился гитарист-многоборец, братья поняли, что их затея понравилась новым компаньонам. Евсеев вложил всю имеющуюся у него наличность в дело. Юрий обещал взять в долг у отца и своё обещание выполнил. Афанасий Степанович предупредил сына, что одалживает ему в последний раз, и если через месяц деньги не вернутся, он разукрасит не холст, а лицо отпрыска. К исходу дня «концессионеры», закупив всё необходимое, готовились взяться за работу. Не доставало бутылок. Обязанность в их приобретении возложили на Венедикта и Юрия. Стекольный завод простаивал. Продукцию приходилось закупать у частника, ровесника Бориса по имени Сергей.
– Воистину, всё гениальное просто, – восхищался Борис, узнав, как его сверстник умудрился заработать целое состояние на обыкновенных бутылках.
Сергей, отслужив в армии и вернувшись домой, решил сдать накопленные его пьющим родителем бутылки, чтобы было чем расплатиться в продовольственном магазине. К своему удивлению молодой человек обнаружил, что в городе за время «Перестройки» почти не осталось ни одного пункта по приёму бутылок у населения. Это обстоятельство, сколько поразило его, столько и обрадовало. В голове его вдруг сам собой возник план, как улучшить быт граждан и при этом нажить капитал. Сергей собрал всю имеющуюся наличность, закупил ящики и поставил близ двух магазинов в своём районе безработных принимать бутылки. Результат превзошёл все ожидания. Народ с радостью понёс накопленный и никому не нужный «хрусталь», несмотря на то, что в государственных приёмных пунктах заплатили бы на две копейки больше. Но это самое «заплатили бы» сыграло решающую роль. Ждать, пока обнаглевшие приёмщики при магазинах соизволят открыться и отоварить страждущих, никто не возжелал. Образовалась давка. В течение часа приёмщики заполнили все свободные ящики, расплачиваться было нечем, а «стекло» прибывало. Граждане возмущались, требовали продолжить процедуру «забора стекла и выдачи денежных средств», не тащить же назад сумки и мешки. Но пункты снова закрылись.
Удачный эксперимент заставил Сергея отнестись к собственной затее со всей серьёзностью. Он дал объявление в газету, арендовал помещение и несколько грузовых машин с водителями, закупил ящики, нанял людей, по уши влез в долги, но через неделю возобновил работу пунктов. Теперь приём бутылок проходил без перебоев. Собранная продукция сортировалась и перепродавалась клиентам вроде Бориса. Желающих приобрести бутылки на одну копейку дешевле того, что мог предложить стекольный завод, оказалось столько, что рабочие Сергея сбивались с ног, принимая и сортируя тару. Через полгода приёмными пунктами был охвачен весь город. Сергей нанял бухгалтера, увеличил число рабочих более чем в десять раз. Спрос на бутылки рос пропорционально появлению нелегальных цехов по розливу «палёной» водки.
