Без бухгалтера оказалось тоже не обойтись. Официально фирма Воскобойника реализовывала водку, приобретённую на заводе. Двойная бухгалтерия требовала опыта и высоких морально-волевых качеств, а именно честности и преданности в отношении работодателей. Опытные бухгалтеры с советской закваской и «совковым» менталитетом категорически отвергали предложения Воскобойника. Одни цокали языком: «Ай-ай, такой молодой, а уже кооператор-кровопийца, в общем – сволочь». Другие клеймили позором. Пришлось взять своего человека. По инициативе Юры-гитариста со спортивным уклоном на ответственную должность пригласили Елену Леонидовну, возлюбленную Юры. Недавно закончив курсы бухгалтеров, мать-одиночка искала применения полученным знаниям. С небольшими оговорками «концессионеры» одобрили её кандидатуру. Как говорится, не боги вино разливают, – заметил Борис. Писать умеет, считать научим. Квинтет музыкантов-самогонщиков укомплектован. Я – за дирижёра во фраке с дирижёрской бутылочкой в руке. Концертные сборы, успех – обеспечены. По итогам года сроки контрактов отдельно каждого участника концертной группы определит главный концертмейстер из прокуратуры. Типун тебе на язык! Не пугайтесь, шутка.
По инициативе всё того же Воскобойника, который проштудировал новую тему в библиотеках, изучая вопрос, компаньоны наладили производство ликёра. Личным примером Борис показал, чего может добиться человек с девятью классами образования. Усидчивость и умение работать со специальной литературой приведут к успеху, для этого не обязательно десять лет протирать штаны в школе. Тем более в институтах. В доказательство своей правоты Борис всерьёз подумывал о приобретении университетского диплома, дабы потомки не могли упрекнуть его в отсутствии тяги к знаниям. Папа, ты умный? Да, сынок, твой папа не дурак. Вот, смотри, и диплом имеется. Современникам тоже рот заткнуть можно. Например, Арнольду Кузьмичу – Казимировичу. Уж больно заносчив старик.
А «старик» пятидесяти двух годов от роду ждал от сыновей вестей. Долг висел, проценты росли, а за товаром никто не ехал. Кинули, – злобно скрежеща зубами, думал «Грозный Арни». Связался с молокососами. Венедикт-то, старшенький, туда же. Рассчитались сынки с папенькой за грехи молодости. Эх, жаль, мало я им шею мылил. Может, уважали бы теперь. Ещё обиднее обманутому родителю было расставаться с мыслью о строительстве на подмосковном дачном участке близ речки Пахра на киевском направлении, нового коттеджа, со всеми удобствами и природным газом. Наступившие времена сулили предприимчивым людям земные блага, а вместо этого Арнольд Казимирович вынужден был отдуваться за доверчивость. Ни утешения Зои Васильевны, ни молодая тайная любовница, ничто не могло развеять горечи отца, кроме старого испытанного способа. «Грозный Арни» взялся попивать. Привычный мир вокруг него постепенно кренился, и он вместе с ним скатывался по наклонной. Правда скорость разбега пока ещё не сравнялась с той, за которой торможение невозможно, но сумерки приближающейся бездны сгущались. Одному богу ведомо, во что бы вылился очередной стакан горькой в руках редактора ведомственного журнала, если бы воистину прекрасным майским днём в дверь не позвонили, и не случилось «явления Христа народу». Сыновья Борис и Венедикт, как два архангела свалились в прихожую с дорожной сумкой подарков и, главное, с увесистой пачкой, аккуратно завёрнутой в газету «Комсомольская правда». Развернув её на кухонном столе, Арнольд Казимирович хмуро спросил:
– Что это?
– Доллары, – ответил Борис с порога кухни.
– Не понимаю.
– Они твои, – Венедикт раскладывал на столе водку, сёмгу, бутылки вина и прочие праздничные аксессуары.
– Здесь должок с процентами и сверх того твоя честная доля, – подтвердил слова брата Венедикт, откручивая пробку у бутылки «Пшеничной».
Лицо и тело «Грозного Арни» обмякли, и он, что называется, рухнул в объятия сыновей. Ещё не построенный загородный коттедж восстал из пепла, как и вера Арнольда Казимировича в свою звезду. Многострадальная шея освободилась из петли долговых обязательств. Руки, повязанные путами процентных ставок, расправились и преобразились в крылья фантазий на свободные темы. После третей рюмки редактор уже строил планы, после пятой – планы с размахом, а после восьмой его под локотки проводили в комнату на диван с гнутыми ножками, обитый тёмно-синим ситцем в цветочек. Возбуждённый горячительным, Арнольд Казимирович ещё долго «митинговал» сам с собой, лёжа в окутанной полумраком комнате. Но теперь этот полумрак нёс с собой свет радости, в отличие от светлых дней ожидания, приносивших мрак разочарования.
