Он уже хотел закрыть дверь, но взгляд скользнул по разбросанной одежде, по знакомой до последней вещи, разбросанной одежде. Еще бы! Драко сам покупал каждый предмет, вплоть до трусов. Значит, все-таки здесь был Поттер. Что ж, любовным утехам Поттера он тоже не собирался мешать, в конце концов Драко не только имел понятие о тактичности, но даже иногда был способен применять его на практике. Перед тем как выйти, он еще раз посмотрел на милующуюся парочку: Поттера практически видно не было, разве что голые ноги, к тому же он лежал неподвижно, видимо, с удовольствием принимая ласки, которыми его одаривал полуобнаженный парень. Черные блестящие кудри и знакомый голос, бормочущий по-румынски всякие нежности. Ливиану?
Стоп! Поттер совершенно точно не испытывал к нему ни малейшей благосклонности. Ступефай Драко скинул Марчела с кровати, но от удара об пол заклинание перестало действовать, поэтому Драко с удовольствием наложил на него Петрификус Тоталус и Инкарцеро, накрепко связав парализованного Ливиану крепкими веревками. Поттер на его действия никак не отреагировал, и Драко, подхватив с пола его мантию, подошел к кровати и накрыл его полностью обнаженное тело, заметив, что тот совершенно не возбужден. Глаза у Поттера были открыты, но сам он даже не шевельнулся.
- Finite Incantatem!
Ничего! Это уже было странно. Финита отменяла большинство заклинаний. Чем же приложил Поттера Ливиану? Драко не знал такого заклинания, возможно, это было зелье. Но как же в него его ухитрились влить? В любом случае лучше всего показать Поттера целителю.
В свое время, когда их мэнор неожиданно стал ставкой Темного лорда, отец научил Драко заклинанию, вызывающему Патронуса, уж очень ему не нравилась тяга «хозяина» к дементорам. Заклинание Драко давалось с трудом, так как для его активации магу необходимо какое-либо яркое, положительное воспоминание, наполняющее его счастьем и радостью, причем не простое, а сильное. Отец также научил передавать с помощью телесных Патронусов короткие сообщения. Драко сосредоточился, пытаясь вызвать в памяти и прочувствовать свое самое счастливое воспоминание, достал палочку и произнес:
- Expecto Patronum!
Он быстро наговорил сообщение и отправил своего венценосного журавля к директору.
Наверное, и пяти минут не прошло, как в комнату ввалился директор Батори с незнакомым магом, точнее, Драко видел его пару раз. Очевидно, это был целитель, так как пока директор со смущением и страхом смотрел то на Поттера, то на валяющегося на полу Ливиану, тот уже вовсю махал палочкой, накладывая диагностические заклинания. Лучан Батори посмотрел на Драко, в его глазах светился вопрос, хотя об ответе он и так догадывался, но Малфой только пожал плечами: прежде, чем начинать разборки, нужно выяснить что с Поттером.
- Так, - задумчиво произнес седовласый целитель, - пока не могу определенно сказать, чем именно воздействовали на молодого человека, но это точно не заклинание. У него что-то имеется в крови. Мне нужно провести более полную диагностику, а это возможно только в Лазарете.
Драко не представлял, как по такой погоде тащить или, хорошо, левитировать Поттера в другое здание.
- Да, да, - покивал директор, - я думаю, господин Ливиану сможет нам помочь, а для этого лучше перебраться в административный корпус. Я настрою портал на Лазарет, и мы все очень быстро окажемся на месте.
Драко понял, что и сюда они скорее всего добирались порталом. Насколько он знал, в Британии запрещено создавать порталы без ведома Министерства, возможно, в Румынии дела обстояли иначе, или же у директора было разрешение на создание порталов внутри территории школы.
Батори вытащил из кармана мантии потрепанное перо и произнес: «Portus», - перо засветилось мягким синим светом:
- Готовьтесь, через пять минут отправляемся.
С подоконника ухнул Арес, про которого Драко совершенно забыл, но вместо того, чтобы выпустить его в коридор, откуда филин мог улететь в совятню, он кинулся к комоду и под удивленным взглядом директора зашарил по ящикам в поисках чернил. Старая с отколотым краем чернильница нашлась во втором ящике, и в ней даже плескалось на дне немного чернил и торчало облезлое перо. Драко вытащил из кармана кусочек пергамента, зачеркал «Гарри Поттеру», быстро написал несколько слов, свернул, подписал «Нарциссе Малфой» и прикрепил свиток к ноге Ареса.
- Извини, дружочек, - он открыл окно и выпустил филина прямо в ненастье.
- Тридцать секунд, - сказал директор.
Он уже левитировал бессознательного Ливиану поближе к кровати. Драко подошел к Поттеру и сел рядом, подсунув руку ему под спину, а второй рукой обхватил его ладонь и положил на перо. Поттер был теплый и мягкий, и если б не открытые глаза, можно было бы подумать, что он спит.
Ожидать, что в Лазарете они тоже окажутся на кровати, было напрасно, поэтому Драко приготовился упасть на пол со своей неудобной ношей. Как директор ухитрился сделать, чтобы Поттер попал все-таки на кровать, он не представлял, но восхитился таким тонким искусством.
