Лидию прошиб озноб, ибо что может быть ценного в Ремесденном квартале, кроме неких беглецов, представителей законной королевской династии… Но это означало, что их натравили на район… А также то, что враги знают о них… Ведь так?
— Смотрите! — вдруг воскликнула Тамара, до этого также, как и принцесса вместе с Гилэри демонстративно проверявшая оружие и доспехи.
Куда смотреть, Лидия и святой отец поняли не сразу — куда ни глянь, везде, как говорится, есть, что увидеть. Но принцесса обратила внимание, как, например, перегораживается Кузнечный проспект чуть ниже линии схватки. И это делают в основном женщины и подростки, а раненые и пожилые мужчины выстраиваются в линию со щитами и оружием, пока за их спинами кипит работа. А ещё глубже выкатываются механизмы, весьма похожие на стреломёты, и здесь уже копошатся невысокие квадратные фигурки гномов. Во всём этом чувствовалась рука Гарча, в загашнике которого ещё оставались сюрпризы для врага. Наверняка и остальные улочки перекрываются подобным образом.
От увиденного Лидия только укрепилась в мысли о том, что её место там, среди защитников района. А погибнет вдруг — что ж, на то воля Единого. Зато и нападающим ничего не достанется, исчезнет повод штурмовать район. Если, конечно, не заказали их обеих.
Отвлёкшаяся на свои мимолётные и быстротечные мысли и осмотр места боя, она тем не менее, уловила, как вдруг подался вперёд святой отец, а Руфия словно бы всхлипнула. Да и подруги — амазонки отчего-то ошеломлённо притихли.
Она повернулась к сестре, пронзённая острым, властным желанием обнять, успокоить, приголубить — вид плачущей Руфии для неё был просто невыносим, тем более это было столь редкое зрелище со смерти её матери… И застыла с раскрытым ртом. Потому что Руфия отнюдь не плакала!
Младшая принцесса зажимала ладонями рот и разве что не прыгала от прямо противоположного и, честно говоря, абсолютно не соответствующего моменту чувства — радости! Или это истерика?
Лидия в изумлении нахмурила брови, с трудом сдержала слова, что должны были заставить сестру вести себя соответственно её… Но неожиданная открытая улыбка, что неудержимо расцвела на светлом личике, заставила усомниться её в своих предположениях и, уловив некий намёк, витающий в воздухе, она резко развернулась и глянула туда, куда нетерпеливо указывала Тамара.
— Какие-то наглые и сумасшедшие драконы торопятся расстаться с жизнью, — произнесла та с едва сдерживаемым волнением и такой дикой смесью чувств на лице из восхищения, азарта, осуждения, сочувствия, что Лидия невольно сглотнула в предчувствии робко выглядывающей надежды.
Она едва не повторила эмоциональный всплеск сестры, но сдержалась. Лишь крепче вцепилась в перильца ограждения — аж пальцы побелели. Ибо то, что происходило, не укладывалось в голове.
Та маленькая группка, что подходила с другой стороны к каналу, на самом деле к пиратам не имела никакого отношения. Они уничтожили пост на подходе к мосткам, не замеченные в окружающей суете, судя по всему, нагло перешли на эту сторону, сбросили уложенные лестницы, обезопасив себя таким образом с тыла, и, как чуть раннее отряд под предводительством воина в тюрбане, ударили в спину пиратам.
Да, можно было позавидовать их безумию или наоборот, посочувствовать этой попытке изменить ход событий, ведь этим почти двум десяткам самоотверженных людей противостояло грубо говоря до полутысячи морских разбойников!
Тем не менее, группка самоуверенно двинулась вперёд, проходя ряды нападающих, как горячий нож масло. И если первые мгновения можно было списать на растерянность не ожидавших такого подлого удара пиратов, то потом… Да и потом они никак не могли толково отреагировать — слишком шустро продвигались их враги, разя направо и налево, а возгласы предупреждений было не мудрено не услышать.
И тут Лидия, восхищённая смельчаками, неожиданно поняла, что некоторых из них знает. Хотелось даже воскликнуть саркастически: «Ну, кто бы сомневался!», но тут же прикусила язык, ибо это прозвучало бы, словно некий упрёк. А это была бы совсем чёрная неблагодарность по отношению к тем, кто рисковал своей жизнью. Просто эта мысль была первая и инстинктивная, что конечно всё равно не извиняло её. А в следующее мгновение принцесса уже поняла, что готова расцеловать этих невозможных наёмников и Оливию, ибо именно они возглавляли острие кинжала, пронзающего тело пиратской массы.