— … я могу вести себя свободно. И легко. Остальные — змеи, пьющие моё молоко.
— Но ты ведь главный змей?
— Несомненно. Они ещё маленькие и доросли только лишь до шипения под сапогом… Но, в общем, не всё так плохо. Сам знаешь, после школы Хромого, даже самого ярого противника при должном приложении сил, слов и чувств можно переделать в своего сторонника.
— Это точно. У каждого существа есть точка воздействия и влияния…
— То-то, смотрю, возле тебя высокрождённый и подгорный. Научи, как перевоспитывать «светлых»?
— Хо! Очень просто: смешиваешь с ними кровь и дерёшься, как за себя самого.
— Ну, ты всегда любил крайности.
— Возможно. Но ты ещё не видел «тёмных» из моей команды…
— Тогда я наслышан о тебе и о них! Очень любопытствую, где они? Надеюсь, не пострадали?
— На канале шумят. С юго-восточной стороны.
— А? То-то Бвана был недоволен. А с ними тоже… кровью делился?
— А как же. Они — моя семья.
— Ну-ну. Не думаю, что ваш Единый столь разборчив.
— Ничего, в походе многое прощается. А мы, как ты наверняка догадываешься, в вечном походе. Не поверишь, конечно, но в эту заваруху ввязались случайно…
— Действительно не поверю.
— Думали осесть на берегу Срединного моря где-нибудь в глухом местечке. Пожить, так сказать, в своё удовольствие, смыть морской водой соль, излечить душевные раны…
— В чём проблема? Перебирайтесь на Архипелаг — у нас ещё есть достаточно пустынных и труднодоступных мест.
— Гм, спасибо за предложение. Но мы, пожалуй, откажемся — всё равно слишком уж людная у тебя местность. Да и чересчур беспокойная. Во всяком случае, пока. И потом, даже при самом жёстком сохранении тайны, всё равно кто-нибудь проведает о нас и попытается использовать, как рычаг воздействия на тебя.
— Ну-ну.
— Я понимаю, Змей, что ты хочешь чужими руками проредить противников и выявить скрытых врагов…
— … А…
— … и начнёшь золотые горы предлагать. Нет. Мы действительно хотели отдохнуть. Вот выкарабкаемся отсюда, долги вернём. Поверь, я не набиваю себе цену. И потом, хоть и говорят, что монет не бывает много, тем не менее, во-первых, как это ни звучит смешно, для нас деньги не главное. А во-вторых, мы совсем не бедствуем.
— А я и не смеюсь, как ты несомненно заметил… Ты сразу меня узнал?
— Нет. После второго танца ты провёл стандартную связку…
— Вот же, морская дева свидетельница. Думал удивить незнакомого воина, а тут оказывается… А я заподозрил неладное, когда ты ушёл от невозможного добивающего…
— Ха-ха! Я предчувствовал, что ты поведёшь себя так. Вот если бы ты хоть на гран ушёл от схемы, мне бы точно не посчастливилось… Но.
— Я сам знаю, что консервативен — это ты всё любил импровизировать, Дудочник. Но мне проще действовать по готовым схемам. Да и не встретишь сейчас достойных бойцов.
— Неужели Братство и Круг так измельчали?
— Может, я просто требую от них чересчур многого?
— И чего же ты от них требуешь?
— Всего лишь государства.
— Ну, ты и замахнулся! Пупок подвязал? А как же Круг?
— Куда им деваться.
— И с пиратством завяжешь?
— Со временем… думаю. Средств, сам понимаешь, нужно немеряно на святое и богоугодное дело. Так что не смейся.
— Ладно, если ты просишь. Но, согласись, не грех по такому поводу и улыбнуться.
— Лыбься — лыбься, тебе можно. Заодно и я вспомню, что это такое…
— Ох, и любишь ты прибедняться.
— Веришь, первый раз этим занимаюсь с… с тех пор.
— Не преувеличивай. Эк тебя засосала власть. Ладно-ладно, со мной можешь потренироваться. Должен заметить, что я частенько этим балуюсь. Смех — величайшее изобретение богов.
— Только спокойней. А то мои нукеры могут не понять.
— Серьёзные ребята.
— Дудочник, перестань издеваться!
— Да ни за что! Просто вон тот сердитый дядька с торчащими усами такой страшный. Как бы дырку во мне не просверлил. Или усами не защекотал.
— Знаю, что не устоят перед тобой. Но имей ввиду, что натаскивал их лично я, так что советую не шутить с огнём.
— Кто же спорит… А, понял, — намекаешь о старой илийской поговорке, что только воде легко шутить с огнём?
— Верно. Оставь в покое моих людей — они мне ещё пригодятся. Все.
— Наверняка. С этой точкой зрения согласен. Кстати, не пересекался с судиматцем — единоверцем?
— Как же, видел. Не скажу, что наши боги сидят за одним столом. Но добычу жарят над одним костром… Он мне показался уставшим.
— И?..
— Он не уронил своей чести. Может следующий раз мы исполним полноценный танец. Но не сейчас.
— Понятно… Видел кого из наших?
— Да. Ворон залетал. Взбудоражил капитанов идеями великих захватов и был таков.
— Помню его.
— Такого сложно не заметить… А больше ни с кем не пересекался. Северянин по какой-то надобности шёл по морю и нарвался на моих ребят. Верее, они на него. Побил их знатно и жестоко.
— Северянин? Кто такой?
— Высокий такой здоровый блондин. Холодный, как лёд. С Зимней гряды олдец… Несколько лет назад это было — не встретились мы. Я по описанию да по манере сражаться понял, что это он. Опять же, наверняка это он.