Практически насквозь пройдя врагов, едва не дойдя до жалких остатков отряда гончаров, Ройчи резко сменил направление, целясь в сторону замершего в окружении воинов предводителя в тюрбане, который уже вышел из схватки и сейчас просто наблюдал за развитием событий. Он, казалось, ещё даже не знает, что некто осмелился бросить ему вызов. Но усиливающийся сзади шум наконец-то привлёк его внимание. Вряд ли он много увидел за плотной массой своих людей, но как опытный командир точно почувствовал что-то. Развернувшись, он неторопливо пошёл навстречу неизвестным смельчакам. Перед ним расступались его бойцы, при этом вздымая оружие и что-то скандируя. Ритм клича стал захватывать всё больше и больше народу, распространяясь во все стороны, и его стали подхватывать воины, не совсем понимающие и не видящие, что происходит, тем не менее, вовлечённые в единый пульс… Будто появилось у места разгула смерти, криков и ярости единое сердце, толкающее короткий крик — призыв, словно кровь по артериям.
Лидия почувствовала, как неожиданно вспотели ладони, заторопилось сердце от дошедшего до них воинственного биения и преддверия схватки… Рядом послышался неторопливый успокаивающий ток молитвы, призывающей Единого, и она, ни мгновения не сомневаясь, присоединила свой голос. Справа донёсся звонкий срывающийся тембр Руфии, а амазонки слева и Матильда сзади, не сдерживаясь, стали выкрикивать верные слова… Это звучало, словно контрапункт взрыкивающему в едином порыве пиратскому войску.
Наёмник и его поредевший, но отнюдь не сдавшийся отряд (в голову пришло сравнение с тонкой иглой, проникающей в тело — она причиняет боль, но чтобы извлечь её, нужно постараться) вышли на уже освобождённое пространство — последние несколько мгновений пиратский лидер просто стоял неподвижно и ждал, скрестя руки на груди.
И вот они друг напротив друга. Ройчи что-то произнёс назад, и его люди, в том числе Оливия и эльф подались назад, к краю образованного пиратами круга — на время поединка распри были забыты. Сам же наёмник, не сбавляя пружинистого шага, тут же двинулся в сторону противника.
Пират неожиданно пошёл влево вдоль круга, чуть пригнувшись, неуловимо быстро извлёк сабли — что-то в движениях незнакомца насторожило его. Ройчи тут же развернулся ему наперерез, и спустя мгновение пространство в месте поединка загудело от невозможно быстрых ударов, парирований, свиста клинков и звона благородного оружия.
Клубок как-то внезапно распался — бойцы просто разорвали дистанцию, вновь продолжили скольжение по кругу, теперь в обратном направлении.
Наёмник перебросил меч в левую руку и отвёл её чуть назад и вниз, а правой извлёк тяжёлый боевой кинжал, направив острие в сторону противника, что синхронно крутил в руках сабли. Бросок, сшибка.
Лидия изумленно покачала головой — воины двигались очень быстро, и хотя их выпады и уходы на расстоянии уловить было практически невозможно, она не сомневалась, что и находящимся рядом сложно было оценить всю красоту смертельного танца, суметь понять логику движений и вообще заметить что-либо внятное. Напряжение было такое, что, казалось, будто сгустился воздух, а шум сражения отошёл на задний план, будто фон морского прибоя.
Тонкие подвижные фигурки продолжали стремительно двигаться… Вот одна из них покатилась по брусчатке после столкновения, вторая стала нагонять, последовала за ней… и угодила в ловушку: неуловимое движение ног, воины покатились по мостовой, продолжая наносить удары кулаками, ногами, головами, уклоняться от ударов ножей, что в отличие от длинного холодного оружия остались в руках. Уход, кувырок — и они снова на ногах. Тюрбан пирата оказался на земле, и его длинные чёрные волосы рассыпались по плечам. На нём, впрочем, как и на наёмнике появились бурые пятна, но чьи они понять было невозможно.
А толпа вокруг продолжала бесноваться, ритмично скандируя что-то вроде: «Гу-рра! Гу-рра!».
Поединщики вновь сошлись, замельтешили. Принцессе отчего-то это напомнило танец бабочек, крылья которых столь же подвижны и неуловимы.