Вообще, она пойма себя на мысли, что такой поединок — сродни чуду, лицезреть которое дано не каждому. Подобные техники владения оружием и телом она во всяком случае при дворе своего отца не видела. Конечно, были боевые школы со своими секретами подготовки и на вечно беспокойном Восточном пределе, и на далёком суровом предгорном севере, и на западе, где, несмотря на разность культур и вековую кровавую историю отношений поселения барского корня смешивались с ашалюрскими родами, поневоле принимая их некоторые боевые традиции. Что уж говорить про приморский юг опыт борьбы с пиратами… ну и не только. Да и центральный Агробар славился несколькими школами, которые содержались либо за свой счёт, либо за счёт короны — с воспитанием как дворянских отпрысков (естественно, мужского пола — принцессина «дурь» про равные возможности полов распространялась не взирая на добродушно-покровительственное отношение короля — батюшки всё равно туго), так и рекрутов неблагородных корней из числа свободных семей. Но то, чему она была свидетелем сейчас, скорее было похоже на пример поединка на востоке, где скорости были не в пример быстрее. Это совсем не походило на иллюстрацию из агробарского рыцарского турнира, до которых был очень охоч Элий 4, и которые организовывал частенько, либо посещал по этому поводу соседей — вместе со старшей дочерью, любопытствовавшей в этом направлении.
Неожиданно воины буквально разлетелись по сторонам и, выровнявшись, утвердившись на ногах, с опущенным в руках оружием, замерли.
Удар сердца, ещё…. Они стояли, глядя друг на друга, не шевелясь, словно бодаясь взглядами.
— Что они делают? — озвучила витавший вопрос Гилэри. — Почему не продолжают поединок? — в голосе её было скорее недоумение, нежели нетерпение.
— Паритет, — произнёс отец Апий. — Происходит общение, — продолжил не очень понятно.
— Разговаривают? — это Тамара. Лидия предпочла промолчать с невозмутимым видом.
— Вроде того, — со скрытой иронией и непонятной тревогой счёл возможным ответить святой отец.
Принцесса только задумалась об опасении кардинала, как увидела, что наёмник и предводитель пиратов… поклонились друг другу, спрятав оружие и скрестив на груди руки. И что-то проговорили друг другу. Видно пират подал какую-то команду, потому как прозвучали быстрые трели свистков, замельтешили флажки, и шум стал стихать, морские разбойники стали повсеместно выходить из боя, просто защищаться при необходимости и уходить в оборону — Лидия поразилась слаженности действий соперников, их быстрому реагированию на приказ.
Несколько мгновений — и наступило шаткое затишье. Крайне удивлённые действиями неприятеля защитники Ремесленного квартала поспешили объединиться из разрозненных группок в нечто цельное. Пираты, впрочем, им не мешали.
Поединщики между тем сошлись… и обнялись. Потом приняли непринуждённые позы и, совершенно не опасаясь друг друга, судя по всему, принялись за неспешную беседу. Происходило вообще нечто невообразимое!
Лидия переглянулась с прищурившейся Руфией и, не сговариваясь, они поспешили вниз — чтобы ни случилось, а бой скорее всего в ближайшее время не возобновится. А им во что бы то ни стало нужно быть ближе к центру развития событий.
— Здравствуй, Змей.
— Здравствуй, Дудочник.
— Ясного тебе неба и благословление семье. Как жена, дети?
— Милостью богов, всё хорошо. Младшая носит двенадцатого сына. Старший же уже капитан и имеет три корабля.
— Боевые?
— Обижаешь. В моём роду купцов не было.
— И как промысел?
— Слава богам и морской деве, берегут. Потихоньку живём.
— Ладно тебе, ты — и потихоньку?
— Я уже мужчина, а не щенок, лающий на ветер. Выполняю законы предков и Круга. Тем и силён… Я — охраняющий заветы.
— Ого! Да ты теперь главный идеолог Архипелага!
— Не главный, а первый. Что поделать, скромность — не моя стезя. А жреческий путь — самый короткий путь к власти. И менее кровавый.
— Не ожидал от тебя такой заботы о соперниках.
— В Кругу не может быть противников. Кто думает иначе — ренегат и предатель.
— Круто замахнулся. Собираешься объединить капитанов?
— Почему собираюсь? Уже собрал. Тем более жрецы подо мной.
— Много было несогласных?
— Были. Кормят рыб. Считанные ушли по воде… Разнося ужасные вести.
— Небось, специально отпустил.
— Ты всегда отличался чрезмерной проницательностью… От основной массы наших…
— Наших?
— Да. Несмотря на козни и баловство. Я стал тем, кем я стал только благодаря Хромому. Невозможно выбросить из сердца то, что было с нами, забыть или вычеркнуть. Это как добровольная кастрация.
— Я знаю.
— Да и потом, мы алмазной вязью вписаны в историю. Мы — прижизненная легенда.
— Наконец-то узнаю тебя, Змей. Ирония — великая вещь, ей наравне с богами нужно приносить дары.
— Куда уж мне до тебя… Хотя я вполне серьёзен. Но да — не хватает простоты общения. Сам понимаешь: положение обязывает. Даже в постели нужно держать лицо…
— Ха-ха-ха.
— А что ты думал. Из девяти жён, семеро — дочери капитанов, которые обещали поддержку… Только с третьей, самой любимой — только никому не говори!..
— Что ты, эта тайна умрёт вместе со мной.