— Вероничка! — закричала я, чуть не бросившись ей на шею. — Как хорошо, что ты пришла! Мне так много надо с тобой обсудить… На меня прямо охотятся…
— Я бы не отказалась, если б за мной кто-нибудь решил так поохотиться, — мечтательно сказала она, смотря на розы. — Но вот беда — никому и в голову не приходит…
— Давай я предложу Райкову, — сказала я. — В конце концов, ты меня в сто раз красивее…
— Это на воде вилами писано, — отмахнулась моя подруга. — Он же меня уже видел. Но не проникся. И розами осыпает именно тебя…
— Это он по глупости, — заверила я ее. — Я все ему объясню… Откуда ему взять развитое чувство эстетизма? Ты же не видела, в каком обществе он вращается… Когда я познакомлю его с прекрасным, он наверняка заинтересуется тобой.
— И он немедленно бросится к моим ногам…
Она рассмеялась. И тут же состроила серьезную мину.
— «Выше стропила, плотники, — продекламировала она. — Входит жених, подобный Арею…»
Я обернулась.
На пороге стоял Райков собственной персоной и робко улыбался.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Ну-с, дети мои, — заявила предательница Вероника, — я вас покидаю… Не дело мне вмешиваться в амурные дела. Тем более, пока ты не ознакомила его со своей эстетической концепцией.
Мы остались одни. Райков продолжал стоять в дверях, немного наклонив голову. Вид у него был виноватый.
Мне даже стало его жаль. Как мальчик, получивший двойку, ей-богу…
— Саша, простите меня, — наконец заговорил он, подняв глаза. — Я допустил вчера бестактность… Наверное, полому вы и ушли.
— О чем вы говорите? — спросила я, пытаясь понять его определение «бестактности».
— Понимаете, Алена… Та девушка…
Ах, вот o чем он ведет речь! Значит, Райков предполагает, что я сбежала из-за банальной ревности? Какие они, однако, самонадеянные…
Не выдержав, я засмеялась.
— Витя, — сказала я. — Вы позволите вас так называть?
Он кивнул, и в его глазах появилась радость.
— Да, иначе я сам себе напоминаю большого босса, — улыбнулся он.
— Вы и есть большой босс, — парировала я, пресекая всякую возможность дальнейшего «потепления отношений». — Нo мы с вами почти ровесники, и я вам не подчиняюсь. Беседа наша не затрагивает деловых вопросов, да я и не уполномочена заниматься делами… Так вот, Витя, я ушла, потому что мне было неприятно общество, в котором я оказалась. Может быть, это любопытные люди, даже симпатичные, но я отношусь к другому кругу… Мне хочется, чтобы вы эго поняли раз и наняла. Ваши отношения с Аленой меня нисколько не интересуют. Но я не большая поклонница великосветских тусовок, простите меня, мне скучно!
Я заметила, что радость в его глазах сменилась растерянностью. И мне так жалко его стало! Сейчас он походит на брошенного щенка.
— Еще раз прошу вас, простите, — выдохнула я, стараясь не смотреть в его сторону и в то же время проклиная себя за излишнюю жалостливость натуры.
— Я понимаю, — сказал он. — Я очень хорошо вас понимаю, Сашенька… Может быть, я и в самом деле виноват: хотел пустить вам пыль в глаза, показать, какие у меня знакомые. Вы же принадлежите к миру искусства…
— Но они-то принадлежат совсем к другому миру, — вздохнула я. — И не в них дело… Поймите, Витя… — Я замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, но ничего не получилось. Пришлось продолжать: — Я не съемная девушка, меня не интересуют деньги… Я даже признаюсь вам, что не люблю золото, украшения и плохо отношусь к мехам. Честно говоря, мне непонятно, как можно носить на себе убиенных животных. Так что я не вписываюсь в этот круг.
— А как же «Реми Мартен»? — удивился он.
— Это коньяк, — рассмеялась я. — Считайте, что это была шутка. Может быть, я просто хотела, чтобы…
Я прикусила язык. «Чтобы вы от меня отстали» — чуть не сорвались с языка эти слова, но я не пустила их. И снова с удивлением подумала — нет, этого не может быть! Что, черт побери, со мной происходит? Почему я до сих пор не ушла? Какая неведомая сила удерживает меня рядом с этим человеком?
«В конце-то концов все решено. Спектакль окончен, и надо признать, что он получился глупым и не очень-то радостным…»
— Простите, — прошептала я, пытаясь заставить cебя относиться к нему так же, как раньше.
«Я лечу за тобою, как перо над водою…»
Это пели где-то по радио.
«Я с тобою как с немою, как с зеленою тоскою…»
Что-то происходило вокруг меня — что-то происходило во мне, что-то происходило с моей жизнью…
«Я лечу за тобою, как перо над водою…»
Я повернулась к нему. Теперь он смотрел прямо в мои глаза, и я пыталась удержаться, чтобы не утонуть в его взгляде.
— Саша, вы мне очень нравитесь. Я ведь не говорил, что считаю вас съемной, как вы изволили выразиться, девушкой… Мне кажется, вы еще меня не поняли. Но… дайте мне шанс!
Теперь он снова смотрел на меня, прямо в мои глаза, и я рала была бы ответить «нет», я хотела этого так сильно! Но жалость снова оказалась сильнее, моя проклятая жалость и что-то еще, что было сильнее жалости и чему я боялась дать определение… Я только развела руками, не в силах справиться с собой.
— Хорошо, — сказала я. — Но на сей раз мы пойдем туда, куда мне хочется.
Он обрадовался:
— Как вы прикажете…
