«Моя любовь на пятом этаже», — бодро запел мужчина, и я тоже была на пятом этаже, но не взбодрилась, поскольку моя любовь становилась опасной для жизни.
Вот так сходят с ума, подумала я. Начинаешь все примерять на себя и во всем видеть подтекст… Нет уж, надо взять себя в руки. Надо просто взять себя в руки …
И, тем не менее, одиночество становилось невыносимым. Телефон молчал. Никто мной не интересовался.
Я не выдержала и позвонила Веронике.
Она не сразу подняла трубку, и когда я услышала ее голос, то легко различила в нем нотки недовольства.
— У меня фрустрация, — сообщила я.
— Ну? — иронически протянула подруга. Меланхолическое состояние всегда сопутствует любви, ты же знаешь…
— Это не меланхолия, — вздохнула я. — Это что-то другое…
— Что?
Я замолчала.
— Слушай, Сашка, я вообще-то работаю… Если ты намеревалась сопеть мне в ухо, давай перенесем…
— Я боюсь, — сказала я. — Понимаешь, Вероничка, я очень сильно боюсь. Сама не знаю чего, Просто мне жутко страшно.
Она несколько секунд обдумывала мои слона. Потом спросила:
— А где мама?
— Она уехала к подруге. Я одна. Мне кажется, они…
— Так. Сейчас мы к тебе приедем, пока ты не сошла с ума окончательно. Мне что-то кажется, ты чрезвычайно близка к полному и бесповоротному дауну. Откроешь дверь на три звонка.
Она повесила трубку. А я почувствовала себя свиньей. Теперь мне и самой казалось, что все мои страхи — туфта полнейшая, просто это вытекающие последствия из происшедшего со мной… Я хотела было снова позвонить Веронике, сказать ей, что не стоит из-за меня отрываться от работы, по ее телефон уже нс отвечал.
Л через пятнадцать минут в мою дверь позвонили — ровно три раза, и я пошла открывать, уже смирившись с тем, что я такая разнузданная эгоистка.
Потому что я была ужасно рада видеть и ее, и Дэна, невесть откуда взявшегося.
Хотя где-то в глубине души я все время ждала телефонного звонка и даже украдкой поглядывала на телефон, умоляя его разразиться радостной трелью.
Но Райков не звонил…
Мы сидели на кухне уже второй час, и я рассказала им всю эту дурацкую историю с деньгами и визитом «благородной дамы»… Сначала они молчали.
— Ты поступила правильно, — тихо сказал Дэн. — Нельзя позволять им унижать себя…
— Ага, правильно, — фыркнула Вероника. — Взяла и намылила себе веревку… Иногда, Данилова, мне кажется, что ты не думаешь над собственными поступками!
— Почему?
— Да потому что, милая моя, этот тип стопроцентно уже проиграл все денежки в Витенькином казино, не забыв сообщить ему, как Саша Данилова была благодарна за предложенную ей материальную помощь! И после всего этого ты изображаешь из себя маленькую гордую птичку и ждешь, когда он тебе позвонит, вместо того чтобы сделать это самой! Нет, Данилова, ты точно крезанулась из-за своих пламенных чувств!
Она вскочила и притащила мне телефон.
Я уставилась на него, потом перевела взгляд на нее.
— Ну как я позвоню? — спросила я. — Я же не могу первая…
— Почему? — вскинула она брови. — Это он, что ли, тебе деньги предлагал? Или, может быть, прислал к тебе эту идиотку? Данилова, ау! Вернись, пожалуйста! Мне кажется, ты напрасно отождествляешь Райкова с его прелестным окружением!
— Но он же мне не звонит! Обещал — и не звонит!
— Дитя обиделось… Дитя в гневе… А если ему представили все так, как я тебе только что сказала?
— Но…
— Никаких «но»! Звони ему. Или я сделаю это сама.
В ее взгляде было столько решимости, что сомнения отпали — она и в самом деле позвонит. Я попыталась найти поддержку у Дэна — но он молчал, углубившись в чтение женского журнала, или просто не хотел ввязываться в наши прения?
Я набрала райковский номер. Долгие гудки…
— Его нет, — сказала я, уже приготовившись положить трубку.
Но в этот момент там, на другом конце провода, что-тo щелкнуло и я услышала женский недовольный голос:
— Алло…
Сначала я подумала, что не туда попала.
Голос был знакомым, даже несмотря на обычные телефонные искажения, я была уверена, что уже слышала эти тягучие интонации.
— Это квартира Райковых, — сообщил мне голос, — а вы куда звоните?
Я почувствовала, как по моей спине пробежали холодные мурашки — нет, нет, нет…
— Будьте добры, позовите Виктора, — попросила я очень тихо, с ужасом понимая, что мой голос в отличие от голоса моей телефонной собеседницы звучит неуверенно, бледно…
— А кто его спрашивает? — поинтересовалась она.
Я молчала, чувствуя себя полной дурой.
Подняла глаза на Веронику, ища ее поддержки. Она тяжело вздохнула и вырвала у меня трубку.
— Будьте добры пригласить к телефону Виктора Сергеевича, — холодно процедила она.
Выслушав ответ, Вероника холодно усмехнулась и сказала:
— А вы кто?
Видимо, ей там сказали что-то очень веселое, поскольку она расхохоталась.
— Мне показалось, что вы очень обеспокоены, — сказала она. — А я, между прочим, звоню с работы. И мне страшно некогда с вами препираться…
Она передала мне трубку.
— Он в душе, — услышала я тот же голос. — Позвоните позже… Или он сам вам позвонит. Оставьте телефон…
