— А если всё-таки… — пробормотал второй помощник.
— Если Его Величество всё-таки погиб… Мы давали присягу. Я давал ему личную клятву. Мы будем мстить. Кто бы ни стоял за этой атакой, — сказал я.
Мои помощники немного приободрились, подполковник Игнатов остался мрачен. Взрыв, который мы успели увидеть, хоть и не был ядерным, но шансов всё равно было мало, императорский дворец наверняка сложился до основания. Вместе со всеми обитателями и приглашёнными гостями. А ведь туда съехались гости со всей Империи и из-за её пределов. Это не просто террористы, это какие-то нелюди.
— Мне надо будет связаться со своими людьми в столице, — проворчал Игнатов. — Когда всё уляжется.
— Надеюсь, в этот раз агентура никуда не денется, — я не упустил шанса его подколоть.
— Не денется, — скривился он.
— Надо мониторить новости, кто возьмёт ответственность за эту атаку, — предложил Магомедов.
— Нет, это ерунда, — сказал подполковник. — Кто угодно может сказать что угодно. Надо смотреть, кому это выгодно.
— Всем? — фыркнул я.
Врагов у Империи и лично императора было хоть отбавляй. Начиная от многоуважаемых зарубежных партнёров и заканчивая внутренней оппозицией вроде анархистов-радикалов или республиканцев.
— Можно сузить круг. Кому выгодно и кто способен такое провернуть, — сказал Игнатов.
Всё равно слишком много подозреваемых.
— Кто больше всех терял от прихода кронпринца к власти, — сказал подполковник.
Я только пожал плечами, я никогда не погружался в имперскую политику настолько глубоко. Это Игнатов по долгу службы отслеживал все подводные течения. Моё дело — взять под козырёк и стрелять в того, в кого укажут политики.
Но я уже пренебрёг прямым приказом заместителя главнокомандующего, фактически дезертировал вместе с кораблём. Значит, стал самостоятельной фигурой, способной перевернуть игру для всех. Всего один имперский военный полностью перекроил политический ландшафт целой звёздной системы Дер Эквинум. Один имперский эсминец, пожалуй, может проявить себя ничуть не хуже.
— Значит, выходим в Королёве-12, — сказал я. — Оттуда уже смотрим на ситуацию в Новой Москве. И либо возвращаемся, либо…
— Либо нам сильно не поздоровится, командор, — хмуро произнёс Игнатов.
— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Я бы выразился чуть покрепче. Ладно, это потом. Чья вахта?
Спросил исключительно для проформы, посмотрев на часы. Всё равно скоро меняться.
— Моя, господин командор, — сказал лейтенант Козлов.
— Вот и расходимся все. Кроме тебя. Ты остаёшься, — пошутил я. — Скорость тридцать пять.
Козлов выдавил из себя кислую улыбку.
Я ушёл в каюту номер один, сейчас по моему графику для меня настало время отдыха, но сон никак не шёл. Какой тут сон, с такими новостями. Так что, покрутившись немного по каюте, будто лев, запертый в клетке, я вышел и отправился в медицинский блок. Может, Гуссейнов подберёт мне что-нибудь для успокоения.
Оператор второго класса Гуссейнов, сравнительно молодой ещё парень, сидел за столом и грыз ногти, пересматривая на планшете сохранённую запись. Трансляция прерванной церемонии. Мне тоже сразу же стало дурно, едва я заметил Дворцовую площадь на записи.
— Господин командор! — он тут же вскочил.
— Сиди, — махнул я рукой.
Пациентов у Гуссейнова было немного, никто не рвался лечиться у непрофессионала, больше занимаясь самолечением в жилом отсеке. Вот и сейчас Гуссейнов пребывал в полном одиночестве. У мадам Фидлер всё было иначе. С другой стороны, никто не узнает о моей слабости.
— Дай-ка мне что-нибудь успокоительное, — попросил я. — Только тихо, никому ни слова, понял?
— Вы уже сегодня не первый, господин командор, — улыбнулся фельдшер, зарываясь в ящик стола. — Вот… Половину таблетки… Должно хватить.
— В сон с неё не потянет? — хмыкнул я. — А то потом на вахту…
— Никак нет, господин командор, — заверил меня Гуссейнов.
Он даже налил мне стакан воды, чтобы я запил таблетку. Я просто чувствовал, что мне так или иначе нужно снять стресс. Или я начну медленно сходить с ума от навалившихся разом событий.
Таблетка, неожиданно горькая, ухнула вниз по пищеводу, и мне мгновенно стало безразлично всё, и император, и принцесса на борту, и «Гремящий». Странное ощущение, словно бы у меня выключили все эмоции, и негативные, и позитивные. Остался только холодный разум. Госпожа Фидлер таких таблеток, кажется, не давала ни мне, ни кому-то ещё.
— Благодарю, — ровным тоном произнёс я.
Оператор второго класса Гуссейнов натянуто улыбнулся и кивнул, возвращаясь к своему планшету. Странно, что он сам не закинулся такой таблеткой, фельдшер заметно нервничал. Я ещё раз, по-новому, оглядел медблок, осиротевший без госпожи старшего мичмана и фактически заново выстроенный на новомосковской верфи. Раньше было лучше.
