– Кто ты? – в ужасе спросила, по всей видимости, мама Райли. Голос у неё был тусклый, говорила она через силу, словно в горле что-то застряло. На острой скуле кляксой растёкся багровый синяк. От женщины пахло алкоголем, движения были вялыми, а взгляд рассеянным, но даже в таком состоянии она держалась за живот, будто хотела защитить нерождённого ребёнка. – Что тебе нужно? У нас ничего нет! – продолжала она, медленно сползая по стенке, а затем кое-как села рядом со скулящим мужчиной.
– Замолчи, – велел я. – Тебя не трону.
Я наклонился, взял его за волосы – он протяжно застонал, кровь заливала ему лицо – и приподнял голову.
– Ты бил Райли? – спросил я.
– Нет, нет, – испуганно затараторил он в ответ.
Грёбаный лжец. Не удержавшись, я ударил его кулаком в челюсть. Он заорал, а женщина уже умоляла меня остановиться.
– Если я ещё раз увижу тебя здесь, то оторву яйца, понятно? – прикрикнул я, поднимая биту.
– Пожалуйста, не трогайте его! – зарыдала мама Райли.
– Тебе понятно? – спросил я, игнорируя её всхлипы.
– Да! – заорал низший в ответ, вытирая лицо от крови.
– И ты больше никогда не поднимешь руку на ребёнка. Её ты тоже не тронешь. Если я только узнаю…
– Я никого не трону, об… обещаю.
Ткнув битой отчиму Райли в бок, я надавил со всей силой. Он взвыл.
– Сегодня ты свалишь отсюда.
– Да, да, – повторял он.
Я поднялся и посмотрел на женщину. Мне никак не удавалось понять, почему она жила с этим низшим, ведь он бил её и Райли. Но я не собирался лезть так глубоко в их проблемы. Сам утопал по горло в собственных. Наскоро вытерев испачканную ладонь о джинсы, я с фальшивой непринуждённостью спросил, указав на её живот:
– Кто там? Мальчик или девочка?
– Я… – она держалась слабыми руками за мужчину, – не знаю.
– А когда узнаешь?
– Надо, – неуверенно пробормотала она, напуганная моим интересом, – на УЗИ сходить.
– Так сходи, – проворчал я.
– Это за деньги! – в слезах бросила женщина и поджала губы.
Я устало потёр переносицу.
– Ладно, – раздражённо проговорил я. – Отвезу на УЗИ и заплачу. Но, – показал пальцем в сторону комнаты, – больше никакого алкоголя. Ты же беременна. Ты вообще хочешь лучшей жизни?
Она нерешительно кивнула.
– Тогда для начала этого мудака вышвырни из квартиры. – Я указал битой на мужчину. – Ты меня слышал, ублюдок? Чтобы ноги твоей здесь не было.
– Понял я, понял.
В последний раз кинув беглый взгляд на обшарпанный коридор, грязные стены и протёртый пол, я зачем-то бросил глупое «пока» маме Райли и вышел из квартиры.
Господи, что я творю? Зачем пришёл к ним?
На улице я накинул капюшон и судорожно закурил, пытаясь осознать, что сейчас устроил: избил отчима Райли и, получается, взял его маму под опеку… Ведь так выходило? Мальчишку уже не вернуть, так нет же, я всё равно не мог успокоиться и хотел хоть какой-то справедливости. Но всё это не искупит вины за то, что Райли в могиле.
«Когда я вырасту, то побью его».
Хотелось верить, что я поквитался с отчимом за Райли и мальчишке там, на небесах, лучше.
Докурив, я поймал такси. Эдвард потребовал снять номера с нашей машины и пока на ней не ездить, чтобы не попасться. Хорошо, что хоть после заварушки с Жаком я нашёл её именно там, где оставил. Я бы даже сказал, что это неслыханное везение. Никто не попытался её угнать, украсть зеркала или проколоть шины. Должно же хоть иногда мне везти?
Прячась от мистера Эна, мы временно закрыли Дом Спасения и Поддержки и сняли маленькую студию в самой глуши Запретных земель. Выходили только по ночам, а в остальное время отсиживались в четырёх стенах. Скэриэлу с каждым днём становилось лучше: кровь переносчика делала своё дело. Он теперь мог обходиться без капельниц и даже сидеть в кровати. Эдвард нанял врача, который навещал Скэриэла два раза в сутки. Не знаю, сколько пришлось заплатить, но Эдвард убедил меня, что врачу можно доверять.
Войдя, я увидел Скэриэла, развалившегося в постели. Он страдал от скуки: в студии не было ни книг, ни интернета, ни даже телевизора. Самая настоящая дыра.
– Чего так долго? – капризно выдал Скэриэл.
Я отметил, что на нём чистые бинты, а значит, недавно приходил врач.
– Дела. – Прислонив биту к стене, я повесил куртку. Выйдя глубокой ночью, я до утра просидел в подъезде отчима Райли. Никак не решался на большее. И всё-таки был доволен тем, что собрался с духом и избил его. К моему удивлению, ни Эдвард, ни Скэриэл не лезли с вопросами. Их даже не смутило, что я ушёл с битой в сумке.
– Кофе купил? – спросил Эдвард, поднявшись из-за стола.
Я молча протянул ему пакет с продуктами.
– Кто-нибудь, сделайте мне кофе, пока я не помер! – крикнул Скэриэл.
– Не смешно, – буркнул я.
– Шутит – значит, скоро выздоровеет, – снисходительно усмехнулся Эдвард.
Раздался долгий настырный звонок, после которого мы все замерли, поглядывая друг на друга.
– Ты кому-нибудь говорил об этом месте? – с упрёком спросил Эдвард.
– Конечно, нет, – прошипел я. – Может, врач что-то забыл и вернулся?
– Кто-нибудь откроет или вы все оглохли? – громко спросил Скэриэл. – Я бы и сам открыл, – он продемонстрировал свою забинтованную грудь, – да боюсь заляпать всё кровью.
