– От избиений? Нет, конечно, – хмыкнул Леон. – Иногда приходится долго замазывать синяки гримом перед выступлением. Но я терплю. Он ведь терпел и, похоже, не сдавал меня. Правила остались прежними, сменились только роли.
– И он тебе мстит сейчас? – уточнил я. – За то, что ты его бил раньше?
– Не только за это. Я перешёл черту, и он бросил из-за меня балет, – хмуро проговорил Леон. – Я бы тоже не простил такое. Так что, – тут он поднялся и всем своим видом дал понять, что разговор окончен, – я заслужил всё это.
– А ты не хочешь остановить его? Ты уже достаточно настрадался, нет?
– Может, и хотел бы, но не могу. Если в театре узнают, что я занимался травлей, то, скорее всего, отстранят от главных ролей. – Леон опять улыбнулся. – Сейчас у меня образ принца, и пресса охотно его поддерживает. Клив может разрушить мою репутацию, если сболтнёт лишнего. Лучше оставить всё как есть. Так что, прошу, больше не влезай.
Я хотел было что-то ответить, вот только не знал что. Леон, воспользовавшись моим замешательством, неспешно направился прочь. Я так и стоял столбом у диванчиков.
Значит, это не дядя над ним издевается… Верилось с трудом.
– Паническую атаку ты тоже сымитировал? – громко бросил я вдогонку, сам не зная, какой реакции жду.
Леон замер на месте, развернулся и посмотрел на меня. На мгновение даже стало жутко – такое бешенство читалось в его взгляде.
– Ты видел? – прошипел он, озираясь, словно пойманный на месте преступления. – Что именно?
Ох, вечно я хожу по лезвию ножа, надо быть осторожнее в словах. Леон настиг меня и встал вплотную – так, что пришлось сделать шаг назад.
– Видел твою паническую атаку в театре, – признался я.
Он вспыхнул, словно получил пощёчину:
– Кто ещё знает?
Вообще-то я успел рассказать Скэриэлу, но в итоге решил соврать. Кажется, ответь я честно, проблем не избежать. Сейчас Леон выглядел действительно опасным, и от него хотелось держаться подальше. Похоже, он очень пёкся о своей сценической репутации. И не терпел вмешательств в свою жизнь.
– Никто. Я был с Габриэллой. Только если она могла кому-нибудь рассказать.
– Не лезь, куда не следует, – угрожающе предупредил он.
Значит, таким он был, когда травил Клива? Пугающе, тут даже не поспоришь. Но меня он сильнее не запугает. Я поднял руки ладонями вперёд и беззаботно ответил:
– Как скажете, мистер Кагер. Прошу прощения, что потревожил вас и затронул эту тему.
Секунды три мы смотрели друг на друга, молча сражаясь. И тут он смягчился, словно понял, что перегнул палку. Мой тон и обращение живо остудили его.
– Готье, пожалуйста… – прошептал Леон. – Пойми, это очень личное. Я не могу это контролировать.
Теперь и я был в смятении. Казалось, я говорю с двумя разными людьми: один – упорный агрессор, а второй – робкая жертва. Они сменяют друг друга почти непредсказуемо. И всё это – мой друг.
– Это панические атаки, – собравшись, буднично произнёс я. – Их никто не может контролировать.
Он окончательно растерялся, промолчал. Теперь мы были в одной лодке, чувствовали себя одинаково неуверенно и, думаю, жалели обо всём, что произошло.
– Я никому не расскажу, – проговорил я. – Обещаю.
Леон смотрел недоверчиво, но выбора у него не было.
– И про Клива тоже, – напомнил он.
Я кивнул.
– Скоро это всё закончится. Я поступлю в академию, а он, скорее всего, не наберёт достаточно баллов, так что после выпускного наши пути разойдутся.
Говорил он с грустью, как будто не желал подобного исхода. Разве Клив так легко его отпустит? Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше не озвучивать этот вопрос.
– Конечно, – только и сказал я.
Леон слабо улыбнулся, отступая на пару шагов:
– Прости за руку.
– Ничего. Но больше так не делай, – отшутился я.
На этом мы и расстались. Домой я возвращался без настроения, что не укрылось от внимания Чарли.
– Что случилось?
Не было желания делиться с ним произошедшим, поэтому я соврал, что не очень хорошо себя чувствую.
– Плохо дело. Надеюсь, это не скажется на твоём завтрашнем экзамене.
Это последнее, о чём я мог сейчас думать. Экзамен по тёмной материи потерял всю значимость, что было совсем некстати.
На следующий день – это была суббота – я сидел в кабинете вместе с ещё двумя одноклассниками, которые пропустили экзамен по болезни, но все мои мысли крутились вокруг Леона. Вместо того чтобы настраиваться на рабочий лад, я вспоминал вчерашний разговор. Так увлёкся, что не сразу заметил, как остался один.
– Хитклиф? – В дверном проёме возникла голова мистера Авреля. – Вам персональное приглашение надо? Я жду вас в своей аудитории уже больше пяти минут. К которому часу вам было назначено?
– К двум, – с сожалением ответил я, поглядывая на настенные часы. Я пришёл раньше всех, а в итоге опоздал. – Прошу прощения.
Я торопливо направился за ним по пустым коридорам. Радовало то, что я сдавал экзамен в одиночестве и мог избежать идиотских шуток про огнетушители и пожарные датчики. Мы вошли в просторный кабинет мистера Авреля, и он указал на отмеченное на полу место, куда следовало встать.
– Не нервничай, Готье, – добродушно произнёс он. – Уверен, что сегодня ты справишься.
