Если автобиография Абеляра раскрывает новую интеллектуальную жизнь XII века, то достижения в политической организации были отражены в сочинениях, которые подробно описывали королевские дворы и их деятельность. С одной стороны, это можно рассматривать как этап развития, породивший «песни о деяниях» (chansons de gestes). Если бы феодалы с большим вниманием прислушивались к историям о деяниях своих предков на народных языках, то, возможно, более развитые формы истории могли бы поощряться или даже создаваться такими образованными правителями, как Генрих Плантагенет или латинские короли Иерусалима. Как будет показано далее, Генрих Плантагенет сделал многое для истории на англо-нормандском языке, его даже обвиняли в одобрении романа об Артуре как литературной основы для нового британского империализма. Однако в историях королевского двора конца XII века появилась новая нота – бюрократическая. Неслучайно лучшие из них посвящены наиболее развитым государственным образованиям той эпохи – нормандскому королевству Сицилии и англо-нормандскому королевству на Севере. Во Франции до правления Филиппа Августа историописание сосредоточивалось не только на фигуре короля. Исторические сочинения империи, посвященные Фридриху I, или, например, «Книга во славу императора, или О делах сицилийских» (Carmen de motibus Siculis), адресованная Петром Эболийским Генриху VI, рассказывали скорее о правителях, чем о дворе. Последнее сочинение, иллюстрированное сценами придворной жизни в Палермо, даже больше сицилийское, чем германское. В нормандских королевствах, напротив, бюрократия настолько прочно укоренилась к XII веку, что мы можем рассмотреть королевский двор с точки зрения управления: с его архивами, финансами и профессиональными секретарями, для которых ведение судебных записей было самым что ни на есть естественным занятием. Даже появляется литература об управлении, как мы видели в «Трактате о законах и обычаях Английского королевства» (Tractatus de legibus et consuetudinibus regni Angliae), приписываемом юстициару Глэнвиллу, и в «Диалоге о Палате шахматной доски» Ричарда Фиц Нила, в которых детально расписывается деятельность английского казначейства. Мы не удивляемся, узнав, что автор «Диалога» написал хорошо документированную историю в трех разделах: первый посвящен английской церкви, второй – великим деяниям Генриха II, третий рассматривает многие вопросы, как общегосударственные, так и имеющие отношение к королевскому двору. Драгоценная «Трехколонная книга» (Liber Tricolumnis) уже давно утеряна, но многое из ее содержания, должно быть, перешло в придворные истории того времени. Сохранились две такие истории, написанные королевскими секретарями, – анонимные «Деяния короля Генриха II», долгое время присваиваемые Бенедикту из Питерборо, и их продолжение до 1201 года за авторством Роджера из Ховедена. Обе демонстрируют детальную осведомленность о передвижениях короля и делах королевской семьи, описывают посольства и сложные придворные церемонии, такие как коронация Ричарда I, перечисляют длинные списки баронов и замков, содержат полные тексты многих официальных документов – все в полном объеме и с особым вниманием к деталям, благодаря чему они занимают высокую позицию среди источников по английской конституционной истории. В самом деле, их простой, деловой стиль сравнивают со сдержанностью и лаконичностью документов королевской канцелярии, отражающих склонность к бережливости и методичности при ведении хозяйства, где даже суточные нормы хлеба, вина и огарков устанавливались королевским указом.
