Ренессанс XII века полностью

В жанре биографии XII век оказался особенно плодовитым. В раннее Средневековье биография не имела такого значения: лишь совсем немногие личности выделялись на общем фоне. В этом смысле образ Карла Великого, созданный Эйнхардом, стал удивительным исключением, которое обязано Светонию в той же мере, что и самому Эйнхарду. Большая часть средневековой биографии, как и средневековая портретная живопись, имела дело с типажами, и грани личностной характеристики обычно притуплены. Как отмечал Шмайдлер, литературное портретирование в нашем понимании редко встречается в Средние века; автору не часто приходило в голову прервать свое повествование, чтобы изобразить человека или группу людей[160]. Исключение подтверждает правило, когда Ачербо Морена из Лоди в своем отчете об итальянских кампаниях Барбароссы в 1163 году, ярко описывая императора, императрицу и главных персонажей, выражал надежду, что его читатели не сочтут это излишним или неуместным. Излюбленной формой биографий были каталоги и серии местных биографий или «деяния» епископов, аббатов либо конкретных графов. Более подробные и интересные, чем скупые анналы, они все еще представляли из себя, по сути, локальные записи. Даже те из них, что представляли наибольший интерес для христианского мира, например биографии пап, известные как «Папская книга» (Liber pontificalis), на протяжении многих веков оставались хрониками сугубо местных событий – анналами римского епископства.

Если все это было справедливо для центра римского христианского мира, то неудивительно, что в самых ранних «Деяниях аббатов или епископов» (Gesta abbatum vel pontificum) мы не обнаружим ни персонального подхода, ни общеевропейского масштаба. В XII веке такие записи становятся более обширными и часто более биографическими. Многие новые виды таких записей обязаны своим появлением именно этой эпохе. В Риме кардинал Бозон возродил угасавшую традицию «Папской книги», переработав ранние жизнеописания и более полные биографии понтификов своего времени, особенно после своего появления в Папской курии в 1149 году. Главная заслуга Бозона – полнота охвата: он свободно пользуется папскими архивами, и его «Жизнь Александра III», хотя и осталась незаконченной, является самой длинной во всей серии жизнеописаний. Но в результате снова получились скорее анналы, чем биография. По большей части такие сочинения и были городскими анналами. Так, жизнеописание папы Адриана IV (1154–1159), единственного английского папы, вписывается в общепринятую схему и несопоставимо с тем замечательным очерком, который другой англичанин, Иоанн Солсберийский, посвятил четырем предшествующим годам его жизни (1148–1152) в своей «Истории пап» (Historia pontificalis). Что касается отношений папы с Фридрихом Барбароссой и Вильгельмом Сицилийским, то больше нам расскажут, скорее, Оттон Фрейзингенский и Ромуальд, хотя Бозон и придает большое значение эпизоду с держанием папского стремени[161]. Даже панегирик папе скопирован из биографий VII и VIII веков, где все папы непременно самые добрые, самые красноречивые и т. д.:

Он правил четыре года, восемь месяцев, шесть дней. […] Человек в высшей степени добрый, мягкий и терпеливый, искусный в английском и латинском языках, мастер изысканного красноречия, выдающийся как в пении, так и в проповеди, не скоро гневающийся и быстро прощающий, веселый, щедрый и располагающий к себе всем своим характером. […] Он также установил очень полезный и удобный резервуар, вырытый в Латеране, где реставрировал многое из того, что со временем пришло в негодность. В четвертое воскресенье Великого поста он собственноручно освятил большой алтарь церкви Святых Космы и Дамиана над тем камнем, который в свое время освятил святой папа Григорий. [Он расширил владения Святого Петра множеством земель и построек и, вернув себе Орвието, стал первым папой, который там жил.] Он умер в Ананьи 1 сентября [1159 года], был доставлен в Рим и с почестями похоронен рядом с папой Евгением в соборе Святого Петра. Написано Бозоном, кардиналом-пресвитером церкви Святой Пуденцианы, который, будучи камерарием вышеупомянутого папы и дьяконом церкви Святых Космы и Дамиана, на протяжении всего его понтификата оставался с ним в постоянном и близком общении до самой его смерти[162].

Даже в биографии папская традиция оказалась слишком сильной для XII столетия, как и для всех последующих.