– Не заметно, прыгала там как резвая лань, – улыбается Флай и стягивает с себя промокшую от пота спортивную футболку. – Мне кажется, что наш номер будет самым крутым в шоу, – говорит он.
– Хочется в это верить, – хмыкаю я.
Наконец нахожу аэрозольный дезодорант и опрыскиваю себя так сильно, что даже Флай закашливается. Позади него, кстати, сидит девушка-акробатка, которая тоже работает наверху в нашем номере, вроде бы зовут ее Женя. Так вот, Женя, кажется, сейчас прожжет дыру в торсе парня взглядом.
– Все просто нереально получается, ты даже не думай сомневаться в себе! – подбадривает меня Флай и, закинув футболку на плечо, направляется к выходу.
Как только Флай выходит, наша Женя как-то разочарованно вздыхает и, прихватив вещи, идет переодеваться за ширму.
Натягиваю на себя свеженькую футболку, убираю остальные вещи в сумку и иду к выходу.
– Всем пока, – машу рукой девчонкам я.
– До завтра, – отвечают они, а я уже совсем не уверена в своем завтра.
Выхожу в коридор и почти врезаюсь в Оленьевича, стоящего напротив двери.
– Подглядываете? – вырывается у меня.
Закатив глаза, он отходит и указывает мне в сторону выхода коридора:
– Я тебя довезу до дома, заодно поговорим.
– А я могу отказаться?
– Нет. Я получил по лицу и по печени, хочу знать, по какой причине, – говорит Оленьевич.
Честно говоря, отказываться от варианта добраться до дома с комфортом не хочется, по крайней мере, сейчас. Чем быстрее я окажусь дома – тем скорее позвоню Дарине и поговорю с ней.
Рука об руку вместе с Оленьевичем мы выходим на парковку у цирка, и я сажусь на переднее пассажирское.
– На всякий случай я поеду через центр города, чтобы наверняка избежать слежки, – спокойно произносит он. – Из всего, что я знаю и увидел, мне показалось, что у тебя и твоей мамы есть какие-то проблемы. Вы переехали из другого города и прячетесь…
– Вы смотрите слишком много боевиков. В любом случае это наше личное дело, – перебиваю его речь я.
– Но ты знаешь человека, который на тебя напал? – спрашивает Оленьевич. – Ты сказала, что это знакомый отца?
– Это еще мой бывший.
На лице Оленьевича вспыхивает яркое удивление, он пару раз поворачивается в мою сторону и странно смотрит, словно не верит, что у меня когда-то с кем-то могли быть отношения.
– Считаете, что у меня не может быть бывшего парня? – прищурившись, спрашиваю я.
– Нет, не в этом дело, – качает головой он.
– А в чем?
– Неважно, лучше расскажи, что ему нужно, зачем он напал?
– Просто мой бывший парень, который меня изменил, – пожимаю плечами я. – Из-за него я сейчас такая, какая есть.
Кончики пальцев покалывает от нервов, я и правда сейчас на грани очередного психоза. Не хочу думать о прошлом, да и о недавних событиях тоже. Чем больше времени проходит, тем сильнее меня пугает мое дальнейшее будущее.
– Недоверчивая? – спрашивает Оленьевич.
– А я уж думала, что назовете чокнутой, – смеюсь я.
– Нет, ты что… Просто как-то ты сказала, что для тебя любовь – это зависимость, вот я и подумал… Ты можешь мне доверять, Мия, слышишь? – говорит он и снова поворачивается ко мне.
Смотрит в глаза, внушая доверие, но это мой секрет, и его знают только несколько близких мне людей. Оленьевич – не близкий. Он самый далекий из всех возможных, и он недостоин быть посвященным в мои тайны!
– Хорошо, давай я буду спрашивать, а ты отвечать, ладно? – пытается уговорить меня открыться Оленьевич. – Ты сказала, что это очень плохой человек и знакомый твоего отца. Что связывает твоего бывшего и твоего отца?
– Ярик работал на папу, он его шестерка. А сам отец – сволочь, – сухо отвечаю я.
– Насколько сволочь?
– Он мог бы убить, если бы правда захотел. Он просто хочет, чтобы все плясали под его дудку и слушались. Без отказов и переговоров.
– Поэтому ты настолько холодна к людям, теперь я понял, – говорит Оленьевич, и его уверенный тон бесит.
– Я не холодна! Я просто поняла, что хорошего ждать от людей нельзя. Даже вы сейчас… Сделали доброе дело: помогли, спасли… Но не просто так, вы еще не раз мне припомните этот случай, чтобы надавить на меня, – отвечаю я и отворачиваюсь.
– Ты ошибаешься, – пытается оправдаться Оленьевич.
– Пусть так, но лучше ошибаться, чем слепо довериться и больно пораниться, – говорю я и морщу нос. – Фу, какая слащавая фраза, прям как в дешевом кино.
– Мия, я считаю, что этот случай нельзя спускать, – тяжело вздохнув, начинает Оленьевич. – Нужно заявить, найти, наказать… Просто что теперь?
– Я сама не знаю, – сжимаю кулаки до боли.
– Какова вероятность, что он придет снова и не один?
– Я не знаю.
– Что он сделает в следующий раз, оглушит тебя и увезет?
– Я не знаю! – кричу я и закусываю губу.
Из меня рвется отчаяние, и я с трудом могу сдержать его. Мне хочется выговориться, хочется поскорее рассказать все, что накипело, но нельзя ему! Нельзя сделать так, чтобы он знал о моих уязвимых точках…
Оленьевич сворачивает куда-то в сторону, и я вижу яркую вывеску авто-пиццы прямо напротив нас. Оленьевич опускает стекло, делает заказ улыбчивой девушке и проезжает к окну выдачи.
