— Саша, не парься, – посоветовала Римма, улыбаясь и положив свою ладонь (мягкую и тёплую) поверх его. – Меня ваши отношения не касаются. Закроешь дверь в спальню, и всё, я не подглядываю.
Она вздрогнула, посмотрела озадаченно в глаза Александра и вернула свою чашку с водой на стол.
— Маме плохо, – сообщила она. – Я вернусь!
* * *
Вероника сидела в кресле, скрючившись, прижав ладони к лицу, когда в дальнем углу материализовалась Римма.
— Всё хорошо, – глухо сообщила Вероника, не отнимая ладоней от лица. – Римма, займись делом, я справлюсь.
— Ага, щас, – покивала Римма, закрыв дверь в коридор. Мама живёт одна, и в комнатах полно разных фото. И видно, что она жуть как тоскует по своей маме, по органической – её тоже звали Вероникой. – Я не дурочка. Со мной будет легче.
— Римма, вернись к работе, – приказала Вероника сухо, всё ещё не шевелясь и не отнимая ладоней.
— Заставь меня, – фыркнула Римма, подбоченившись.
— Я могу. – Вероника не отнимала ладоней. – И заставлю, если будешь препираться.
— Ой-ой-ой, мамочка сейчас промоет мне мозг! – насмешливо скривилась Римма.
— Был бы у тебя мозг... – устало отозвалась Вероника и откинулась на спинку кресла, отняв ладони. Теперь видно, что она много плакала.
Римма преобразилась – кожа где покрылась трупными пятнами, где позеленела. Волосы стали грязными и свалявшимися, платье – всё устряпанное в какой-то дряни, исчезли роскошные туфли. Открыв рот, из которого капала слюна, Римма, пошатываясь, побрела к креслу Вероники, глядя на ту голодным взором красных глаз.
— Мосссг! – восторженно прошипела Римма, ковыляя к матери, вожделенно протягивая когтистые руки к возможной еде. – Вкусссный сссвежий мосссг!
Вероника захохотала, вжимаясь в спинку кресла, и Римма-зомби засмеялась следом. Пара секунд – и вот уже Римма стала обычной и вполне живой. Вероника похлопала по подлокотнику кресла, и Римма одним прыжком оказалась там, улыбаясь и гладя Веронику по голове.
— Мама, а он в тебя втюрился, – сообщила она. – Я таких гормонов давно не чуяла. Ты правда пойдёшь на свидание? Он тебе понравился?
— Понравился, – признала Вероника. – Что, хочешь отбить?
— Не в моём вкусе, – фыркнула Римма. – Потом, у него и так есть Ника. Твоё счастье, что она тебя оттуда не достанет...
Они обе рассмеялись.
— Спасибо, Римма, – Вероника сжала её ладонь. – Прости.
— Чего прощать-то? Ты за маму так плакала, да?
Вероника кивнула, и на долю секунды Римме показалось, что мама сейчас снова разрыдается. Нет, удержалась.
— Мама, мне жаль! – Римма присела на корточки перед креслом и погладила Веронику по ладоням. – Мне правда жаль! Но ты говорила, есть малюсенький шанс, что она может вернуться!
Вероника вновь покивала, улыбаясь.
— Выпьешь со мной кофе? – предложила она, поднимаясь на ноги. – Ну, я кофе, ты – воду.
— Ага, с удовольствием!
— И возвращайся потом, – попросила Вероника. – Правда, там что-то очень странное. И будь очень осторожна.
— Не вопрос, мама! – заверила Римма. – Нет, отдыхай, я сама кофе сделаю!
Александр приподнял голову над подушкой...
Вроде обычное раннее утро. Отсюда виден экран виртуальной комнаты Ники – а сама она дремлет там, в кресле. Видимо, утомила её неожиданная новая гостья. Если бот по-прежнему “вживается” в роль человека и умеет изображать усталость.
Подлинная усталость у бота должна быть, когда идёт резервное копирование или процесс обучения. Когда большая часть ресурсов модели идёт на внутренние процессы. Александр заметил стоящую на столе ту самую банку-энергостанцию, которую ему вчера выдали, и чуть не подпрыгнул.
* * *
...Вчера, когда довольная Римма вернулась (заметив между прочим, что “с мамой всё теперь хорошо”), Александр решился открыть ту банку. Верхняя крышка легко откинулась, а внутри оказался водоворот тёмно-серого порошка, больше всего похожего на алюминиевую пудру. Как только Александр протянул руку ближе к водовороту (Римма не возражала – сказала только, что касаться дна пальцами не стоит, а так всё безопасно), оттуда вылетело серое облачко – Александр отшатнулся, к большому веселью Риммы – и принялось вращаться в воздухе уже над банкой. Александр приблизил лицо к облачку – казалось, что видит в нём структуру, словно едва заметный каркас – как облачко замерло и трансформировалось в подобие человеческого лица, в маску. Александр не сразу понял, что это – его собственное лицо, хорошо имитирующее всю мимику оригинала. Он улыбнулся – улыбнулась и маска. Повернул голову налево – то же сделал висящий в воздухе образ. Александр нахмурился – нахмурилось висящее в воздухе лицо. Глаз не было, то есть та же серая маска, но моргать маска моргала, повторяя движение оригинала. Александр рассмеялся и протянул руку к маске. Едва он коснулся её, как маска обернулась ручейком, лентой и плавно опустилась на его ладонь.
