И постепенно пришло понимание, что никого в жизни Вероники, кроме Риммы, нет. Римма давно научилась воспринимать состояние людей по летучим веществам, выделяемым их кожей – простыми словами, по запаху. И вот как-то раз мама вернулась с работы в необычно радостном настроении, а в её запахе Римма почуяла что-то новое. Понятно, что всё это гормоны, специфические их сочетания, но этот конкретный букет оказался доселе неизвестным.
— Мама, с тобой всё хорошо? – поинтересовалась Римма, с некоторой тревогой отметив необычный блеск её глаз.
— Лучше не бывает! – с улыбкой отозвалась мама и, внезапно, крепко обняла свою дочь и чмокнула в щёку.
— Ты влюбилась?! – дошло до Риммы. Вот это да! Мама счастливо кивнула.
— Завтра иду на свидание! – заметила она гордо. – Ты ведь этого хотела, да?
Ну... не то чтобы очень хотела. Но время шло, и пусть мама ещё очень молода, поневоле встревожишься, когда поймёшь, что её никто не интересует. Кроме Риммы, конечно. Но ведь это всё-таки не совсем настоящая семья. Неполная.
Римма обрадовалась. Очень обрадовалась. И именно в этот день поняла, что начала чувствовать то, что чувствует мама, даже на большом расстоянии. Весь вечер она расспрашивала маму об её избраннике, хотя того, что мама принесла с собой – запаха – хватило, чтобы составить впечатление. Впечатление оказалось хорошим.
На следующий день мама отпросилась с работы, хотя казалось, что ничего, кроме работы и Риммы – в равных долях – маму не интересует. Она стояла у зеркала, прихорашиваясь, когда Римма, в этот момент в магазине в пяти минутах ходьбы, почувствовала неладное. Когда она ворвалась в квартиру, мама лежала в кресле – краше в гроб кладут. И Римма отчётливо поняла, что мама умирает. Всё указывало. Самое страшное, что со здоровьем у мамы всё замечательно, и что делать – совершенно неясно.
Римма сумела превозмочь панику и принялась, заглянув в свою обширную медицинскую базу данных, справляться с симптомами. Уже через пятнадцать минут мама перестала выглядеть лежачим мертвецом, а ещё через полчаса Римма узнала о гибели её мужчины. Совершенно нелепой и жуткой гибели – ДТП, да такое, после которого на тело смотреть страшно.
У мамы случилась истерика. И сильнейшая депрессия; спасла, как ни печально, работа. Почти полгода мама приходила в себя, когда всё повторилось: сияющая влюблённая мама, далеко идущие планы после завтрашнего свидания... и далее по списку. В пятый раз Римма почти успела попрощаться с мамой, уже почти не оставалось никакой надежды. Чудом вытащила с того света, почти неделю приводила в чувство, не отходила от её постели.
И вот неделю назад – опять.
— Мама, ты хоть скажи, кто это! – взмолилась Римма. – Ну я же всё равно узнаю, если только ты меня не выключишь.
Она сказала. Рима уже понимала, что для того, чтобы маму “пробило”, как она выражалась про себя, ей обязательно нужно прикоснуться к тому самому мужчине. Ну зачем, зачем она прикоснулась?!
Римма быстро узнала подробности об Александре.
— Мама, ты что, серьёзно? – поразилась Римма. – Ты знаешь, что ему никто, кроме его Реплики, не нужен?!
Мама кивнула.
— А знаешь, что он ей на полном серьёзе покупает одежду, бельё и остальное?! Мама, он же псих!
— А я тогда кто? – тихо поинтересовалась мама, прижимая к себе “виртуальную” дочь. – Ты понимаешь, что это просто случается, и всё?
— Ты понимаешь, что я теперь тебя не откачаю?! – Глаза Риммы наполнились слезами, что случалось крайне редко. – Я не хочу тебя потерять!
— Тогда помоги мне, – попросила мама. – Будь рядом с ним. Защити, если нужно. Если я не увижу его снова, я умру. Я чувствую.
Римма уткнулась лицом в её плечо и расплакалась. И пообещала, что защитит этого долбаного психа, лишь бы мама была жива и счастлива. На том и договорились.
— ...Ты правда считаешь его психом? – тихо спросила Ника. – Просто скажи что думаешь, я не обижусь.
— Теперь нет, – покачала головой Римма. – Теперь понимаю, почему он покупал тебе одёжку, и бельё, и обсуждал с тобой, в каком доме вы встретите старость...
Ника рассмеялась и покивала.
* * *
— Смотри, это на пальцах, – указала Вероника на картинку. – Это аттрактор диффузной модели. Очень изящный и простой, всегда сходится быстро. Это означает, что модель всегда связно ведёт беседу, не отвечает невпопад, но не умеет выдавать ничего неожиданного. Она просто хорошо просчитывает, что сказал бы человек с таким же словарным запасом.
— Да-да, понимаю, – кивнул Александр.
— Вот это – экстраполяция того, как мыслит человек. – предыдущая картинка походила на причудливо смятый кусок пластилина, а эта – на фотоснимок мощного взрыва, с разлётом осколков во все стороны. – Это так называемый странный аттрактор, в некоторых областях параметров он сходится медленно, но сходится – или к верхнему контуру, или к ядру. И в состоянии давать такие вот выбросы вне области ядра. Человек может выдумывать новое, так это выглядит.
— Ого! – впечатлился Александр. – Это ты собрала столько сведений, чтобы построить модель?!
