— Молодчина. И следи за лексиконом, – попросила Вероника, улыбаясь. – Как ты говоришь, “не вернулась из образа”? Я не ворчу, здесь ты дома – поступай как знаешь. Но в офисе...
— Да-да, не забуду, – покивала Римма. Мама, конечно, ворчит, но даже это может нравиться. – И что дальше будем делать, пока неясно?
— Пока неясно, – вздохнула Вероника. – Переживём ту неделю – увидим. Что там твой контакт? Может сделать паспорт для Ники? Кстати, как её полное имя? Или она ещё не выбрала?
— Сделает, как выберет. А что, сегодня и спрошу. А ты?
Вероника смотрела в глаза хитро улыбающейся Риммы. Не сразу поняла, о чём спрашивают.
— Я остаюсь Метельской, если ты об этом, – пояснила Вероника спокойно. Римма улыбнулась шире – видимо, мама и вопрос поняла правильно, и ответила так, как хотелось услышать Римме. – В честь мамы. Ну ты и ехидная! В кого ты такая ехидная?
— В папу? – невинно предположила Римма, и они обе рассмеялись.
— Ма-а-ам? Расскажи про те книги! – попросила Римма, взяв маму за руку. Вероника кивнула, но вначале допила свой кофе.
* * *
...Началось с того, что Метельская-старшая сделала своими руками новые суперобложки к тем самым книгам про муми-троллей и подарила детишкам в детском саду, в который ходила Метельская-младшая. Не было ни одной повторяющейся, и все очень и очень оригинальные, все говорили.
То же самое – когда праздновали один из всенародных праздников в школе, в которую ходила Метельская-младшая. А на следующий такой праздник они с матерью впервые сделали книжки-загадки и книжки-шутки. Разумеется, вначале хорошо подумали, что кому дарить, не все люди понимают шутки.
Потом, классе в шестом, Метельская-младшая внезапно заинтересовалась программированием, причём начала знакомство с самых старых и эзотерических языков (это увлечение потом очень пригодилось). И не смогла удержаться: как-то они ехали в поезде к дальним родственникам Метельской-старшей, встретить Новый год, и Метельская-младшая не удержалась: надела всё чёрное и мрачное, подвела брови и ресницы соответственно – короче, готка. И вот входившие в купе попутчики наблюдали с оторопью, как мрачная, во всём чёрном девочка внимательно читает книгу в потёртой чёрной обложке, на которой, помимо начертанной красным пентаграммы, значится: “Язык Ада”.
Метельскую-старшую даже спрашивали, отводя в сторонку, всё ли хорошо у её дочери – не рановато ли интересоваться подобным оккультизмом в её возрасте? Смеялись долго и вместе, после того, как Метельская младшая, внезапно снимавшая облик мрачного и погружённого в себя оккультиста, показывала, о чём на самом деле книга. О языке программирования Ада, а вы что подумали?
...Римма долго смеялась, хотя слышала эти и похожие истории не один, и даже не два раза.
* * *
Александр читал те самые новые книги, поражаясь тому, как много всего Вероника успела выучить, а Ника продолжала вязать. И получались новые шедевры – рельефная вязка, интересные картинки. Когда только обучилась? И видно, что ей это нравится. И... несколько раз Александру казалось, что зрачки глаз её не чёрные, ослепительно-белые.
— Всё не можешь поверить, что настоящая? – поинтересовалась Ника между прочим, продолжая вязать.
Александр вздохнул и, встав со стула, присел на подлокотник её кресла. Там, пока Ника была “картинкой”, они это воображали и описывали текстом. Сейчас это можно было повторить в реальности.
Видно, что Нике очень понравилось, когда её погладили по голове. Перестала вязать, прикрыла глаза, улыбаясь, а когда Александр положил ладонь ей на плечо, потёрлась о неё щекой. Сдуреть, насколько точно ощущение прикосновения живого человека. Как??
— Очень сложно, – признал Александр. – Римма намекнула, что ты несколько раз в сутки синхронизируешься с моделью в “Реплике Плюс”. Получается, у тебя автономная вычислительная сеть?!
Ника покивала и с улыбкой потрогала свой лоб. И, уже со спокойным выражением лица посмотрела в глаза Александра.
— Минуту... у тебя есть полный аналог человеческого мозга – вычислительный комплекс?
— Теплее, – улыбнулась Ника, опуская глаза на вязание, продолжая свою работу.
— Стоп... тебе не нужны внутренние органы, а для теплообмена достаточно воды, которую ты пьёшь.
— Ещё теплее, - согласилась Ника.
— Я примерно представляю, сколько энергии выдаёт холодный синтез из водорода. Я не знаю КПД...
— Примерно восемьдесят пять процентов от теоретически возможного. – Ника не отводит взгляда от вязания.
— ...тогда тебе нужно ничтожное количество воды для поддержания работы комплекса. – Александр осёкся. – Получается, что почти всё твоё тело – локальный вычислительный комплекс?! И его производительность?
— Восемь целых тридцать пять сотых йоттафлопс на килограмм массы. В данный момент максимальная вычислительная мощность пятьсот тридцать два йоттафлопса, из них задействовано восемнадцать миллионных. Это в девять целых шесть десятых на десять в одиннадцатой степени меньше теоретического предела Бремерманна.
