При общении с противоположным полом он был напорист, слегка нагловат и самоуверен, но при этом галантен и столь обворожителен, что дамы с удовольствием падали в его объятия, прощая ему недолговечность чувств и непостоянство. Стинг быстро загорался, но столь же быстро остывал, меняя подружек довольно часто, однако умудрялся расставаться с ними без скандалов и сохранять дружеские отношения и после окончания романа.
И всё же, несмотря на всё его обаяние, Люси не спешила, в отличие от других девушек, с которыми работала в «True News», отвечать на ухаживания Эвклифа. Дело было не только в том, что ей не хотелось размениваться на очередную мимолётную интрижку. Прежде всего, Стинг был её начальником, а заводить служебные романы с руководством и тем самым ставить на себя клеймо беспринципной карьеристки, выбивающейся в люди через постель, было не в её правилах. Журналистка Люсьена Сердоболия хотела добиться всего сама, опираясь только на свой ум, трудолюбие и упорство, желая доказать и себе, и другим, что кроме симпатичной внешности у неё есть и другие достоинства.
К великому сожалению девушки, Эвклиф не прекращал попыток добиться её благосклонности, напрочь игнорируя намёки и пока ещё мягкие отказы на любые свои предложения и просьбы. Люси старалась не идти на открытый конфликт: несмотря на внешнее дружелюбие, Стинг был весьма злопамятен и жесток с теми, кто по тем или иным причинам становился его врагом. Поэтому девушка всеми силами стремилась избегать прямых отказов, придумывая для них разнообразные, иногда совершенно нелепые причины, и вообще стараясь держаться от этого обаятельного блондина подальше, насколько позволяла работа в одном коллективе и их служебное положение. Однако все ухищрения были тщетны – её неприступность только больше раззадоривала Эвклифа, и Люси с внутренней дрожью ждала дня, когда всё же вынуждена будет расставить все точки над «i».
Объяснив цель своего визита, журналистка постаралась как можно скорее уладить дела и уже придумывала причину, по которой могла бы сразу покинуть Красный кабинет, но этого не потребовалось. Ей повезло – стоило Стингу поставить подпись на документе, как у него позвонил телефон. Девушка мышкой выскользнула из начальственных апартаментов и поспешила покинуть третий этаж, но не успела пройти и половину коридора, как её окликнули. Либо его разговор оказался слишком коротким, либо Эвклиф просто напросто избавился от своего собеседника и сейчас уверенной походкой шёл к ней.
– Ты почему так быстро убежала? – спросил он, остановившись в паре шагов от неё.
– Вы разговаривали по телефону, я не хотела мешать.
– Глупости, – фыркнул блондин. – Ты мне никогда не мешаешь. Кстати, прекрасно выглядишь.
– Спасибо, – Люси почувствовала, что краснеет, и отвела взгляд. Смотреть прямо в глаза в такой ситуации она могла только Локи, сейчас же подобное действие могли воспринять неправильно.
– Как тебе твой новый оператор? – продолжал расспрашивать Стинг.
– Ромео? – она чуть дёрнула плечом, по-прежнему не смотря на своего собеседника. – Пока сложно сказать. Я видела его работы, вполне качественная съёмка, интересные ракурсы, он сам полон идей, но…
– Но?..
– Мне кажется, Конбальт слишком молод для «Репортажа», – журналистка впервые за время их разговора встретилась с Эвклифом глазами. Когда дело касалось работы или служебных обязанностей, она забывала о стеснении и неловкости, смело отстаивая свою точку зрения. Её собеседник, не разрывая зрительного контакта, шагнул к ней, заставив отступить назад и прижаться спиной к стене, о которую и сам опёрся рукой секундой позже, отрезая ей все пути к отступлению. Чуть наклонился к ней и негромко выдохнул:
– Ну… Если ты хочешь кого-нибудь другого… – его действия и двусмысленность произнесённой фразы заставили её сердце едва ли не выпрыгивать из груди, отдаваясь в ушах неприятным гулом. По телу разлилась вязкая, липкая слабость, не давая собраться с мыслями. Девушка, как загипнотизированная, смотрела в синие глаза Стинга, медленно наклоняющегося к её губам.
Странный, похожий на хлопок звук громким эхом разнёсся по коридору, заставив их вздрогнуть и повернуться к его источнику. На площадке третьего этажа стоял Фуллбастер. Эвклиф легко оттолкнулся от стены и, убрав руки в карманы, спокойно посмотрел на оператора. Люси же, наоборот, ещё сильнее прижалась к ставшей сейчас такой необходимой опоре и закрыла глаза, готовая сгореть от стыда, словно она была женой Грея, который, как в плохом анекдоте, застукал её с любовником, вернувшись раньше времени из командировки. Сам же «муж», насколько журналистка успела заметить, если и не пылал праведным гневом, то явно был не в восторге от увиденного. Раздражённо дёрнув уголком рта, он буркнул:
– Извините, – и наклонился за лежащей на полу папкой, то ли случайно уроненной, то ли специально брошенной в качестве отвлекающего манёвра.
