– Надо
Вечером мы стриганули по магазинам искать чайник.
Не нашли.
В аптеке я подвёл Галинку к счётчику калорий на витрине.
Она загорелась купить.
– Зачем считать? Было б что считать, – говорю.
– Покупай! Я на обеды не буду брать денег.
Взяли.
Стала считать дома.
По её работе многовато потребляет она калорий.
Отнёс я молоко на балкон.
Иду назад.
Галинка приоткрывает воровато дверь, и мы одновременно кричим друг другу одно и то же собачкино ваф!
– Нехорошо, Галина Васильевна, в ваши годы прикидываться собачкой.
– Я беру счётчик на работу. А хочешь, оставлю. Будешь считать несъеденные калории свои.
Я чищу ей сапоги большой щёткой. Потом, уже на ней, фланелькой.
– Я опаздываю…
– Ничего. Я должен свою жену отправить в стройные мужские ряды в наилучшем виде, чтоб не было претензий к мужу.
Нам вторично принесли одну ту же чужую открытку.
Пишу на открытке:
Кинул открытку в почтовый ящик на углу дома напротив и побежал варить московский змеиный супчик из пакета. Только съел – заявился телетолстунчик.
На два был заказан спец из телеателье к нашему капризке «Темпу».
Мастер включил.
– Пропадает, значит, изображение? А что делать сейчас? Он же работает! Разбирать весь бессмысленно.
Он всё-таки снял крышку. Сунул отвёртку туда-сюда.
– Ну что ремонтировать? Тут сам частенько не понимаешь… Какая-то каша. Прямо в огороде госпожа Бузина, а в Киеве дорогой товарищ дядька…
Он тоскливо захлопнул крышку.
Теперь свистеть начал телик.
– С моей повторной квитанцией быстро придут. Хорошо, что вы понимаете. А то есть доказывают! Он работает. А ты ремонтируй.
Благодарность получить от ремонтника – большая честь. Только почему они приходят ко мне и каются в своих незнаниях? Тогда слесарь, сейчас этот? Что я, батюшка?
Вечером Галинка радостно доложила:
– Обежала со счётчиком всех! Всех заразила. Всем подсчитала! Все они курносые бегемоты! Лишние калории трескают!
– Скажи, с какого возраста девочки начинают бояться мальчиков?
– Откуда я знаю?!
– Но ты же была маленькой девочкой?
– Одно скажу. Меня воспитывали в духе, что мужчина не враг, а друг женщины. Поэтому я всегда играла с мальчишками. Они и в техникуме ко мне все хорошо относились. Я их не боялась.
– Популярность девушки у юношей ещё не повод для ликования.
– Ты всегда думаешь дурное.
– Как все глупари.
Включили телик. Отработал минут десять и стал тухнуть. Гробовая минута молчания. Он
С грехом пополам посмотрели «Деревенский детектив».
А тут свой детектив!
Сегодня день мужа. Я один готовлю на кухне.
Традиция.
Она собирается в наш перовский райком комсомола на субботник.
– Бумажки перекладывать с места на место? – ворчу я. – Ну и комсомольня! То… Вспомнил… В октябре «агатовские» комсомолюги навязали тебе шефство над ровесником. Фанат «Спартака». Паршиво ведёт себя на стадионе… Ты что же, будешь бегать с ним в «Лужники» и перевоспитывать на месте? Ты уже встречалась с этим оболтусом?
– И не подумаю. Что я, по пояс деревянная? Они для галочки спихнули его на меня и забыли. Да я хоть и Галочка, но о нём тоже не вспомню.
– И правильно. Слава Богу, тебе есть над кем шефствовать! – постучал я себя в грудь. – Ну комсомолюги! Сами раздолбайки му-му катают.[172] А за них пашут посторонние граждане под маркой субботника. Вот бы добраться до юных демагогов и лодырей, неизвестно за что получающих звонкую монету.
Галинка причёсывается у зеркала.
Я наклоняюсь, изображаю чудище: кручу растопыренными руками, подбираюсь с оскаленным рычащим ртом к её ножке а-ля Парис.
– Ты напоминаешь Кощея, – смеётся она, наблюдая за мною в зеркале.
– Это всё-таки лучше, что не крокодила, – говорю я упавшим голосом.
– Без десяти десять! Сбор в фойе. Я опаздываю!
– Не волнуйся, Радушка. Скажи, ты семейная, у тебя есть черновичок,[173] из-за утренней гимнастики с которым ты и припоздала.
(Дальше Галина пишет сама.)
